Они никогда не оступятся. Вот это про нашу семью. Про Кореневых. Поколение нищей интеллигенции, которое никогда не жалуется, идет до самого конца, пока еще может идти. Что бы ни случилось. У Кореневых всегда все правильно.

Не знаю, когда я взбрыкнула против правил в первый раз. Наверное, когда решила участвовать в конкурсе красоты. Или когда мы с Ирой напились мартини на папиной кафедре. Мне всегда хотелось вырваться из плена навязанных установок. Стать другой. Яркой, неординарной. Вырваться из нищеты, в которую нас всегда загоняли незыблемые, неизвестно кем созданные правила.

Но взбрыкнуть не значит сломать установленный порядок. А этим утром я поняла, что сломала ход вещей окончательно и бесповоротно. Я отдалась олигарху, стала его любовницей вместо того, чтобы дождаться мужа.

«Плевать…Теперь уже точно плевать», — взбивая пену на волосах, отмахивалась от дурацких мыслей я.

Выбралась из ванной, тщательно вытерла волосы. Закутавшись в махровый халат, принялась их сушить.

«Все же хорошо, что Тихонова сегодня и завтра не будет. У меня есть время все обдумать», — обреченно размышляла я.

Папа пил чай на кухне.

— Ты что так рано встал, па?

— Привычка, — улыбнулся он.

 — Хочешь, тебе тоже чай сделаю? Как в детстве, перед школой?

— Давай.

Села рядом. На душе скребли кошки, но я приказала себе больше не думать о правилах. Что было, то было. Папе не обязательно знать о моей личной жизни.

— Представляешь, нам квоту выделили, — торопливо, будто опасаясь, что не успеет, он наливал чай в кружки.

Я улыбнулась.

— Это же хорошо?

— Очень хорошо… видишь, а ты собиралась деньги тратить. Все сложилось так, как надо.

Он поставил передо мной чашку с чаем и искренне, наивно улыбнулся.

Я заставила себя пить. Как надо, да. Спасибо Тихонову.

— Знаешь, я вот думаю, Ксюша, мы на море когда в последний раз всей семьей выбирались?

— Не помню уже, — пожала плечами. — С Ирой в Турцию мы вдвоем летали в прошлом году, это помню. А вот с тобой и бабушкой… Я классе в пятом, наверное, была.

— Так быстро все пролетело. Ты выросла. Уже и не захочешь, наверное, с нами ехать, — тихо рассмеялся он.

— У меня теперь работа, пап. Не смогу я никуда поехать до самой весны, точно.

— Но, может, тогда весной? Майские праздники будут?

— На майские можно, — ком встал в горле.

Как будто до майских так далеко, что… что его уже не будет.

Я втянула в себя воздух, запихнула в рот половину бутерброда и запила остатками чая.

— Все, пап, побежала. А то начальника сегодня и завтра нет, я одна в приемной. Хочу пораньше прийти.

— Тебе хоть работа нравится, Ксюша?

— Ну, как сказать… Тихонов, он, конечно, не подарок, но… понемногу привыкаю. Да и где еще такие зарплаты есть, как у них?"

"— Знаешь, может, и хорошо, что Ира тебя туда позвала, — кивнул он.