И я на время нашего романа изменил внешность – носил цветные контактные линзы, перекрасил волосы. Девочке никто бы не поверил. Ее осудили бы и отправили на зону. Но ее могли и оправдать, отпустить. Только мне судьба Лары была безразлична, главное – позор для Весенина, лай прессы об убийстве, презрение, которое Николаю Георгиевичу продемонстрировали бы друзья, знакомые и, конечно, жена со старшей дочкой. Однако все сорвалось!

Юра поставил локти на колени и облокотился на руку.

– Я думал, что предусмотрел все мелочи. Мне и в голову не могло прийти, что у Инны патологически ревнивый муж, который подложил в ее сумку взрывчатку.

Узнал я обо всем, когда СМИ принялись кричать, мол, Петрова тщательно скрывала от всех, каким агрессивно-злобным был Петр Комаров. Он, оказывается, бил ее, Инна стоически сносила побои, не хотела разрушать брак из-за детей, полагала, что лучше им иметь такого отца, чем расти в неполной семье. Петр к сыну с дочкой относился хорошо, колотушки доставались исключительно ей, верной, любящей жене. Все семейные секреты Петровой полоскались в прессе, но никто не упомянул о ее романе с Весениным. Я решил не сдаваться, отправил снимки Инны и Николая сначала в «Желтуху», потом в «Сплетник». Но ни одно издание не отреагировало, фото не опубликовали, сенсации не получилось.

Кажется, рассказчик вновь испытал досаду, что его план мести не удался. Во всяком случае, он довольно раздраженно хлопнул ладонями по коленям. Помолчав минуту. Приходько продолжил.

– Я терялся в догадках. То ли Петр проследил за женой, понял, что она бегает к Николаю, и решил убить бабу, то ли ему окончательно снесло крышу, и он лишил жену жизни, так и не узнав ничего о ее любовнике.

В конце концов я склонился в пользу второй версии, потому что Комаров ни разу не упомянул имени владельца автосалона. На суде он просто кричал: «Я не виновен, меня оболгали!» Затем сменил пластинку: «Инна мне изменяла, она шлюха, но я взрыв не устраивал!» О Ларисе в прессе упоминали вскользь, фамилию не называли. Сообщили лишь, что все пассажиры автобуса, включая шофера, погибли, чудом спаслась одна девочка, которой стало плохо в дороге, из-за чего она вышла в городке Головино, где «Икарус» сделал остановку. Автобус-то взлетел на воздух, едва отъехав от него. Похоже, у Весенина есть суперответственный и гипервлиятельный ангел-хранитель. Смерть Юлии Паниной и Инны Петровой никто с ним не связал. Меня чуть от злости не разорвало, и я в пылу гнева рассказал Брониславу, сыну Инны, все про ее любовника. А заодно про Ларису, которая решила отравить его мать, чтобы избавить от переживаний свою собственную.

– О господи! – вырвалось у меня.

Приходько кивнул.

– Таким я был, и об этом никогда не забуду.