На первой же улице Корчагин повернул налево, а моя дорога вела в противоположную сторону. Бессонная ночь на мне не сказывалась. Движение на окраинах, которыми добирался я до гаража, было небольшое. И доехал я благополучно.

Когда поставил «Джимни» в гараж и стал уже закрывать ворота, позвонил полковник Переславцев.

– Как настроение, Паша?

– Поставил машину в гараж. Отправляюсь отсыпаться. Что там наши спецы, товарищ полковник? Смогли с навигатором разобраться?

– Еще разбираются. Как что‑то будет, я тебе позвоню. Это во второй половине дня будет. До этого можешь спать спокойно.

Только еще раз подумай, никак вы там в Судиславле не наследили? Может, где‑то отпечатки оставили, может, видел вас кто…

– Видели только незнакомые люди. Один знакомый нас не дождался, второго после встречи с нами дома уже не дождутся. А что случилось?

– Артур Юрьевич не желает угомониться…

– Подполковник Розов? – удивился я. – Откуда он опять выплыл?

– А он и не уплывал. Он получил все материалы по событиям в Судиславле. Там есть твой характерный след. В документах о случившемся это называется «смерть наступила в результате перелома шейного позвонка».

Розов даже запросил по всем сводкам российского МВД все материалы о случаях смерти с таким диагнозом. Тебя ищет. В следующий раз ломай что‑нибудь другое. Сможешь?

– Попробую. Но вы, товарищ полковник, правы. Фирменный удар – это как автограф. Надо менять стиль. Если услышите про удар в грудное межреберье, значит, это обо мне. Он у меня тоже отработан.

– Эффект тот же?

– Да. От этого удара останавливается сердце. Бывает, ломается само межреберье, и ребра входят в сердце.

– Буду иметь в виду.

И соблюдай осторожность. У меня все…

– Понял, товарищ полковник. Я жду вашего звонка. Не стесняйтесь меня будить, по своей природе я бессонный…

* * *От гаража до своей съемной квартиры я добрался без приключений, и не поймав на себе ничьего настороженного взгляда.

Дома я не стал завтракать не потому, что устал, а только потому, что знал дурную манеру своего организма накапливать жирок, если завалишься спать сразу после еды. Жирок под кожей никакого мужчину не красит, а бойца просто убивает, и потому я стараюсь держать себя в форме.

Я сразу лег, надеясь уснуть. Усталость должна была бы быстро сказаться. Как-никак, а пришлось отмотать в течение одной ночи по не самой лучшей дороге больше тысячи километров. Не говоря уже о коротких эпизодах почти боевых действий. И даже без «почти» – боевых, потому что противник был вооружен и обладал боевыми навыками. И я уснул сразу, как провалился куда‑то.

Проснуться меня заставил мелодичный звонок «мобильника». Некоторые ставят себе на трубки резкие звонки с какой‑то убийственной мелодией.