Причем в следственном изоляторе держали по отдельности, в камерах с уголовниками. Хорошо хотя бы то, что не посадили в одну камеру с кавказцами, иначе там мог бы произойти ненужный конфликт. Следственные органы у нас любят такие эксперименты. Я сам разговаривал со старшим следователем по особо важным делам полковником Артуром Юрьевичем Розовым, который вел дело наших парней, и предупредил, что если парней посадят вместе с кавказцами, будет кровь, и в организации этой провокации спецназ ГРУ обвинит именно его. Полковник Розов обещал проследить, чтобы такого не случилось. На него у меня надежды было мало. Он вообще показался мне надутым индюком, осознающим в мире единственную вещь – собственную важность. Но мой аргумент на старшего следователя впечатление, видимо, произвел. Зачатки какого‑то конфликта в следственном изоляторе все же появились, но были быстро ликвидированы вмешательством Артура Юрьевича.

Самому мне оказывать на него давление было сложно, поскольку я, в дополнение ко всему, сам проходил по тому же делу – сначала даже в качестве подозреваемого, отдавшего приказ на уничтожение той злополучной машины; потом, после долгого разбирательства, в качестве свидетеля. Тем не менее я считался, как это называется, фигурантом, и потому каждое мое слово контролировалось. Дело было вообще на строгом контроле у верхних инстанций и имело международный резонанс. Но несколько звонков от руководства ГРУ Розов все‑таки получил. И все звонки касались непосредственно условий содержания обвиняемых.

Тогда еще, на первом этапе следствия, старший следователь по особо важным делам проявлял лояльность и мог позволить себе некое барственное благодушие. К добрым словам прислушивался, однако это длилось только до суда. Сам суд проходил в Ростове-на-Дону. И присяжным заседателям предстояло решить вопрос о виновности подследственных. Накануне из ГРУ в район были откомандированы лучшие специалисты поиска и лучшие аналитики и психологи военной разведки, для подготовки аргументированного ответа на обвинения. Аналитики плотно работали с адвокатом, поскольку к самим обвиняемым их никто не подпускал, и линия поведения обвиняемых перед присяжными заседателями разрабатывалась и оттачивалась, можно сказать, заочно, через третье лицо. Это было плохо, тем не менее, другого варианта у нас не было.

Принцип защиты самим адвокатом был выбран тоже с помощью аналитиков и психологов ГРУ, которые учитывали, где состоится заседание суда. Ростов-на-Дону расположен очень близко к республикам Северного Кавказа, и представителей кавказских народов в городе и в области довольно много. А как ведут себя кавказцы повсеместно, не знает разве что только человек с парализованным мозгом.