Сам я такому обстоятельству только радовался, хотя особой худосочности в себе не замечал, но у женщин своя семейная политика, и бороться с ней бессмысленно.

– Уж на обратной‑то дороге обязательно заеду, – пообещал я на прощание. – Все. За мной машина пришла.

Я, естественно, соврал: машина прийти так быстро не могла. Но не могу же я без конца слушать эти сожаления по поводу моего здоровья. Я чем меньше обращаю внимания на здоровье, тем здоровее себя чувствую. Это мой персональный психологический аспект. Так всегда было. И потому я не большой любитель думать о том, что у меня болит сегодня, а что будет болеть завтра.

У меня вообще на болезни времени нет. Работы слишком много.

Я вышел на стоянку. Мой прокурорский синий мундир, конечно, можно было спутать с мундиром летчика, но только издали. Но среди пассажиров и вообще среди всей публики аэропорта я не видел ни летчиков в синем мундире, ни прокуроров. Следовательно, выделить меня среди толпы несложно, тем более что стоял я в стороне от автобусной остановки, где людей было много, и в стороне от стоянки такси, где пассажиров почему‑то не было вообще.

Вскоре за мной прибыла машина. Обычный уазик, каких множество. Водитель открыл пассажирскую дверцу.

– Подполковник Саламбеков прислал? – спросил я.

– Старший следователь Розов? – спросил водитель в ответ.

Он был в гражданском, номера на машине тоже были гражданские, но это меня не смутило. В ФСБ много таких машин и таких водителей.

– Он самый.

Я забросил сумку на заднее сиденье, а сам сел впереди.

– Поехали…

Казалось, что едем мы очень медленно, но я несколько раз косо посматривал на спидометр, и определил, что скорость вполне нормальная для такой машины.

Просто другие водители, чаще на иномарках, чем на российских машинах, обгоняли нас постоянно. Но, несмотря на вроде бы неторопливую езду, добрались мы до управления ФСБ довольно быстро. Пропуск для меня был уже заказан, и дежурный офицер сразу направил меня в кабинет подполковника Саламбекова, который сидел за столом, заваленным несколькими кипами папок с какими‑то материалами и просто отдельными страницами бумаги. Старенький матричный принтер на приставном столе не переставая трещал, выдавая одну кучу макулатуры за другой.

Фуртанбек Хаджибекарович при моем появлении встал и снял очки. Они к его грубому лицу были весьма кстати. Без очков он выглядел трактористом с образованием в пять с половиной классов.

– Рад, что вы так оперативно откликнулись на наш призыв, – сказал Саламбеков, протягивая руку через стол для рукопожатия.

Кисть у него была забинтована, и я старался не давить на нее, хотя сам подполковник ФСБ крепко сдавил мою руку.

– Бандитская пуля? – спросил я традиционной фразой.