Удачно получилось и то, что идти они должны были не все сразу, а один за другим, как мы входили, и как дверь только и позволяет. Бить мне приходилось сбоку, и потому мой коронный удар в лоб уже не был бы таким эффективным. При этом ударе, приходящемся в висок, голова просто болтанется на шее, но конечный результат достигнут не будет. И потому я просто протянул левую руку, взял первого входящего за локоть, развернул, успев увидеть удивленные и непонимающие глаза, и только после этого ударил.

Конечно, я обещал полковнику Переславцеву, что буду бить в грудь, в межреберье.

Удар в межреберье тоже серьезный. Если ребра не сломаешь, то ушиб сердца противнику обеспечишь, а это при резком ударе тоже смертельно. Но бить в бронежилет смысла не было. Я бил привычно в лоб, зная, что будет с противником после этого удара. И по глазам в самый последний момент, когда он перед ударом узнал меня, я понял, что этот человек тоже о моем ударе знает. Но было уже поздно. Основание ладони попало точно в лоб, шейный позвонок треснул не громко, но смачно, а пистолет-пулемет противника упал мне прямо в подставленную руку. Я его перевернул, и тут же не позволил вошедшему упасть мне под ноги. В этом положении человек может стать щитом. Я его щитом и сделал. Пуля калибра «9 мм» могла бы пробить его насквозь, если бы не бронежилет. Может быть, и одну стенку бронежилета тоже пробьет, а потом и тело, но от второй стенки обязательно срикошетит и вернется в тело.

И так, прикрываясь тяжеловатым щитом и засунув ему подмышку «ПП-2000», я дал за дверь очередь. Глушитель у оружия оказался хорошим, и я даже сначала не понял, почему нет привычного грохота. Потом грохот все же послышался, но совсем иного характера.

Это пули били в бронежилеты тех, кто стоял за дверьми. Их оказалось пятеро вместе с первым. Пятого я в замочную скважину не видел, потому что он тогда в стороне стоял.

И тут раздался более близкий грохот. И стало вздрагивать тело у меня в руках. Они стреляли в своего. Но я был хорошо прикрыт, и бронежилет оказался крепким, а нападающая сторона, тоже прикрытая крепкими бронежилетами, вместо того, чтобы сблизиться, отступила на ступеньки, и я имел возможность стрелять уже почти прицельно, хотя с одной руки прицельно стрелять сложно даже из такого короткого и не слишком тяжелого оружия.

Первого я свалил, прострелив ему ноги, и тут же попал в ноги второму. Третьему пуля угодила в голову, но я так и не понял, каким образом, потому что я не стрелял так высоко. Последний попытался присесть на ступеньках, но вдруг опрокинулся на спину и скатился с крыльца, хотя я в этот момент в него не стрелял. Но уже по тому, как он скатывался, как он падал, я понял, откуда в него попали. Вадим Корчагин вышел на веранду из кухни.