И мы с Вадимом один за другим въехали в просторный двор. Какой‑то человек в камуфляже и с пистолет-пулеметом «ПП-2000» на плече – с тем самым пистолет-пулеметом, которые нам обещал выделить подполковник Волоктионов – стоял чуть в стороне. Он показал нам рукой, куда проехать и где остановиться. Во дворе был гараж на две машины, тоже с автоматическими, только не створчатыми, а секционными воротами, но туда нас, вопреки недавним словам полковника, не позвали. Должно быть, места там уже не было или наши машины для такого гаража не подходили. Мы, в принципе, на большее и не претендовали.

После того, как мы остановились, человек с пистолет-пулеметом так же молча показал на дорожку, ведущую через большой пышный сад к дому.

Вальтер не удержался, поставил на дворовую брусчатку ноутбук в сумке и потрогал пальцем оружие, словно погладил.

– Как, браток, техника? Новинка?

– Не совсем новинка, но не старье, – ответил охранник, как мы определили его должность.

– И как шмаляет?

– Нормально. Скорострельность маловата, но это и хорошо. С прицела не сбивает."

"Охранник был немногословен и более подробных комментариев не дал.

И вообще не был расположен к откровенному разговору, обычно сближающему людей, неравнодушных к оружию. А Вальтер к любому оружию неровно дышал, особенно к новому.

– Прицел коллиматорный?

– Да. Но он не в комплекте. Его я сам поставил.

Я знал, что и глушитель не входит в комплект этого оружия, и поставляется только по обоснованному заказу спецслужб, но не стал спрашивать, сам ли охранник добывал на свой пистолет-пулемет глушитель.

Мы двинулись по дорожке, выложенной брусчаткой, к дому. Около дальнего угла стоял еще один охранник с точно таким же пистолет-пулеметом.

Третий стоял на крыльце веранды и ждал нас. И тоже имел «ПП-2000» с глушителем. Если бы я хуже знал Абали Беслановича, то мог бы заподозрить здесь ловушку. Не полагается выделять глушитель на оружие охраны. Даже охраны заместителя министра. Кажется, он заместитель министра по боевой подготовке личного состава. Но я знал и самого полковника Дакашева и, помимо этого, знал любовь всех чеченцев – от мальчишки, который только научился ходить, до дряхлого старика – к оружию, тем более, к хорошему оружию. И потому мог предположить, что Абали Бесланович сумел добыть для своей охраны именно такое оружие. Вид этих охранников мог приносить заместителю министра внутренних дел удовлетворение. Кроме того, я только беседовал с Дакашевым по телефону, и голос узнал – значит, ловушку следовало почти исключить. Оставалось несколько процентов на то, что ловушку выстроили, не введя Абали Беслановича в курс дела, грамотно и оперативно, и потому, подходя к крыльцу, я слегка щелкнул языком.