– А где он находится? – Руслан предпочел сыграть под дурачка, хотя только дурачок может не догадаться, наблюдая, как вчера Алиахмет Нурович уходил в комнатку, где содержался пленник, и возвращался оттуда, а потом работал с диском и снова уходил в комнатку.

Алиахмет Нурович глянул косо, но ничего не ответил.

– В подвал, – скомандовал Алиахмет Нурович. – Он там...

– Они, – поправил Руслан.

– Теперь я уже не уверен. Скорее – он...

И первым устремился к лестнице.

Хозяин торопился. Торопились и остальные. И даже не старались передвигаться скрытно. И только уже на лестнице, перед поворотом на последний марш, Руслан предупредил:

– Осторожнее. Подполковник стреляет первым...

Алиахмет Нурович остановился. Он задыхался... Тренированный, ежедневно посещающий тренажерный зал, не знающий, что такое курение, человек чувствовал, что злость и отчаяние сильнее всех тренировок. Ярость душила его только от одного представления, что оба диска оказались в руках отставного подполковника Евсеева. И эта ярость не дала остановиться, когда Алиахмет Нурович все же выскочил первым в освещенный подвальный коридор и издали увидел лежащего там охранника, а дальше... А дальше была распахнута та самая дверь... Дверь в комнатку, где находился сейф... Местонахождение сейфа знал только один из строителей, который, стараниями Алиахмета Нуровича, сейчас находится очень далеко, за тремя рядами колючей проволоки, и не скоро оттуда выберется. И еще Руслан мог догадаться... И потому так старательно показывает, что не знает...

Руслан шагнул вперед, словно попытался своим большим телом на всякий случай прикрыть хозяина. Алиахмет Нурович отстранил его рукой. Кашлянул, прочищая горло и останавливая ярость одним мощным усилием воли, и сказал громко и членораздельно:

– Подполковник, выходите... Я думаю, мы сможем договориться... Через минуту договариваться будет поздно. Все выходы блокированы. У вас нет возможности покинуть помещение без моего согласия...

2

Ваха уехал, не дождавшись даже, когда Анатолий закончит работу, но все же попрощался с ним небрежным и слегка высокомерным, как обычно бывает у чеченцев, кивком головы, показывая, что позволяет пленнику поблагодарить себя за разрешение работать в таком же высоком темпе. Провожали Ваху две сестры и мать семейства. Высокомерие Вахи было привычным для пленника поведением, но сейчас, при побитой физиономии, это выглядело по-клоунски комично, и Анатолию стоило труда не улыбнуться. Хотя желание ударить колуном по этой физиономии, все же появилось одновременно с желанием посмеяться – чеченское высокомерие всегда вызывает раздражение."

"– Я на обратном пути загляну, – пообещал Ваха на прощание. Значит, едет куда-то дальше, остановился по дороге, чтобы своих проведать, и опять покатил.