Перестарался, конечно, вчера, устал... Тем не менее Анатолий старался и теперь, чтобы успеть закончить работу и отдохнуть перед завтрашним днем. Но, чем меньше цельных колод оставалось в куче, тем сильнее было искушение позволить себе расслабиться и растянуть остатки до позднего вечера. То есть работать так, как полагается в плену работать, и не больше... Но пленник хорошо знал, что отложенная и растянутая работа может оказаться отложенной надолго. Тогда велик риск не успеть... Но перед Анатолием стояла конкретная цель – обязательно завтра попасть на стройку, там, на стройке, есть напильник, который поможет подогнать ключ, и он понимал, что это для него путь к свободе.

Значит, надо пересиливать себя, значит, надо забыть про усталость в мышцах и переколоть все дрова, чтобы завтра уже быть уверенным – он к побегу готов. Без ключа не удастся освободиться от цепей. С цепями бежать бесполезно. И даже напильником такую цепь пилить – это дело долгое. С одного раза не распилишь. А среди ржавчины свежий след напильника будет светиться и привлечет внимание. Нет уж, лучше сделать ключ...

* * *После обеда, состоящего из лепешки, миски жидкой каши и воды – обед давали не каждый день, а только тогда, когда была тяжелая работа или у матери семейства отчего-то вдруг появлялось хорошее настроение, – пленник только выставлял первую колоду и поднял колун, когда из-за забора со стороны дороги послышался шум двигателя автомобиля.

В селе было две машины – старенькая «Нива» и потрепанный «Ленд Ровер» с простреленной и грубо залатанной крышей. Звук их двигателей Анатолий различал легко – у «Нивы» что-то стучало в двигателе, а «Ленд Ровер» ездил так, что колеса шумели сильнее, чем вся остальная машина. Легко определялся и звук двигателя «уазика», на котором приезжал Ваха. Сейчас приехал «уазик». И остановился сразу за забором, показывая пленнику только свою знакомую крышу. Ваха объявился в неурочный час... Может быть, появились новости? Анатолий в ожидании опустил колун и повернулся к калитке. Встречать старшего мужчину дома вышла мать семейства с двумя дочерьми.

Анатолий в первый момент даже не узнал Ваху. Так тот изменился. И побои на лице – бровь припухла и нависла гематомой над глазом, широкая царапина пересекла щеку, как шрам.

Но самое главное – борода... Та самая густая, словно проволочная борода, была подстрижена так коротко, что делала лицо просто небритым, а не бородатым. Но и подстрижена она была неровно, будто местами оказалась выдранной. И сквозь эту короткую покрывающую лицо поросль тоже просвечивали красные рубцы. Заохала, говоря что-то по-чеченски, мать семейства. Расспрашивала Ваху. Тот отмахивался, отвечая коротко. Младшие сестры смотрели на старшего брата, такого сильного в их глазах, даже со страхом.