Не помнишь, Руслан?

– Не помню... – Руслан смотрел на лицо своего друга и односельчанина и думал о том, что если бы отставной подполковник не пощадил его самого, то сейчас Алиахмет Нурович, наверное, тоже говорил бы прокурору, что Руслан с полгода назад работал у него, а потом решил, что сам с усами...

– Хороший же он бизнес заимел... Круг его общения, родственники, адрес... Как это можно узнать?

– Трудно... У нас народ приходит и уходит... Знаете же как, приезжает земляк, просит помочь... Поможешь первое время, он чуть на ноги встанет и уходит. Как Муса... Я завтра поспрашиваю людей.

Если кто знает, я сообщу.

– А второй? – Прокурор даже присел, чтобы посмотреть в открытые и неподвижно застывшие глаза Юрка.

– Этого я в первый раз вижу... Руслан, не знаешь такого?

– Нет. Не видел...

– Значит, больше ничем помочь не можем. Вагиз, диск перепрячь в надежное место. А мы поехали...

Алиахмет Нурович чувствовал себя очень уверенно.

В отличие от мрачного Руслана...

* * *– Я, Алиахмет Нурович, досыпать буду, – откровенно зевнул Руслан, когда они вернулись в машину.

– Досыпай... Мне после увиденного не до сна, хотя тоже поспать бы не мешало.

Не больше твоего за последние ночи спал...

Руслан честно закрыл глаза, но уснуть не мог долго, несмотря на физическую усталость, потерю крови от ранения и нервное перенапряжение. Скорее всего, последнее и мешало ему выспаться. Последнее... То, что добавилось к происшедшему раньше. Теперь уже Руслан не сомневался, что, окажись на месте Мусы он, Алиахмет Нурович отказался бы от него. Более того, окажись он там, прикованный к сейфу и попавший в руки к Вагизу, Алиахмет Нурович отказался бы от него тем более. Он бы заодно и свой сейф приписал сюда же, и даже сумму бы назвал солидную, на которую его Руслан обчистил.

А потом начали бы искать деньги. Вместе с Вагизом, известным не умом, но хитростью и жестокостью. Мусе хорошо, у него семья в горах осталась, в селе. А у Руслана жена и дети здесь. В Москве. Их бы и начали трясти. Сам Алиахмет Нурович проявил бы жестокость и жесткость, чтобы вернуть деньги, которые у него никто не воровал. Так он бы себя перед Вагизом оправдывал...

Ситуация эта вызывала справедливую обиду. Руслан уже много лет верно служил Алиахмету Нуровичу, и, казалось ему, тот должен ценить это.

Но он, чтобы себя спасти, пожертвовал бы Русланом не сомневаясь. Это Руслан понял. Но понял он и другое... Он понял, что и сам без Алиахмета Нуровича не представляет себе жизни. Попробовал вообразить себе жизнь без хозяина и с тоской понял, что жизни ему просто не будет... Он – такая же собака, как алабай у отставного подполковника. И так же верен хозяину, как алабай верен своему...

Только вот вопрос: пожертвует ли отставной полковник своей собакой, чтобы спастись самому?..