И к обеду могла собой гордиться. Такого порядка в этой приемной не было никогда. Папки разложены по алфавиту, годам, ещё и помечены определенным цветом. Стол сиял и скрипел от чистоты.

Зоя молодец, Зоя хорошая девочка. Зоя заслужила слопать булочку и выпить кофе.

И, как по канону подлости, когда я с жадностью укусила булку, набив щеки, как брундук, из кабинета выползло начальство.

Глава1.2

Пока моя жующая персона не попала в объектив внимания разговаривающих о чем-то мужчин, скосила взгляд на часы. Законный обед уже наступил, отлично. Но все же как неприятно.

Терпеть не могу, когда кто-то смотрит, как я ем, кроме Маринки, к ней я привыкла. У меня на этот счет неизлечимый бзик. Поэтому все обеденные перерывы я провожу на рабочем месте, не отлучаясь в столовую или кафе в соседнем здании, как это делают остальные.

Сгорая со стыда, прикрыла ладонью рот, стараясь как можно быстрее работать челюстью и не смотреть на удивленное начальство.

Удивились они, скорее, порядку в кабинете, чем моему красному лицу. Но от этого не легче. Зачем я от жадности столько откусила? Забив на тщательное пережевывание, начала глотать так, и в результате подавилась.

Из глаз полились слезы, в горле комок, который и не туда, и не сюда. Паника. Дальше происходит все так быстро, что, когда я прихожу в себя, откашливаясь, понимаю, что стою практически раком, упираясь ладонями на стол. Моя задница прижата к паху явно возбуждённого мужчины, а мужская ладонь больше не похлопывает четкими движениями, а медленно поглаживает спину.

Минуточку!

Кашель, к сожалению, мешает высказать охреневшему индивиду все, что я думаю насчет его действий и его самого. Попытка отодвинуться задницей от заинтересованного стручка тоже проваливается. В результате моё тельце уже в полный рост припечатано к твердому телу. Это ещё можно переварить, а вот руки на моей груди уже слишком."

"Пока все внутри закипает, происходит несколько трагических событий одновременно. Кашель проходит и, вместо русского мата, из моего рта вырывается громкий стон. Дверь открывается и заходит Наташка с документами, которые запросил Марк Глебович. А мое тело предательски выгибается, и четыре верхних пуговицы на севшей после стирки блузке отлетают.

Мой красный лифчик, два мужских смешка и круглые глаза первой сплетницы компании.

Все. Баста. Моя жизнь больше никогда не будет прежней.

Другая на моем месте сделала бы ноги и была молодцом. Но мой чертов характер не позволил даже пискнуть от отчаянья.

Повернув голову, заметила Марка Глебовича возле двери своего кабинета. Он кусал нижнюю губу и старался не заржать в голос.

Так значит этот остроумный меня сейчас лапает???

— Ален Александрович, отпустите, пожалуйста, — спокойно попросила.