Успеваю закрыть рот ладонью, но Ленский все равно услышал: поворачивается, идет ко мне и в одно движение прижимает к стене всем собой. Мне очень хочется потрогать темную щетину у него на подбородке, но для этого мне придется отпустить одеяло и тогда от моих бастионов совсем ничего не останется.

— Доброе утро, детка. — Подмигивает, тянется, чтобы поцеловать, и я от стыда быстро прикрываю рот узлом одеяла, которое держу двумя руками, словно спасительную соломинку.

— Я зубы еще не чистила, — говорю прямо в ткань и уже ругаю свои ноги за то, что понесли меня сразу к Ленскому, а не в душ, к зубной пасте, зеркалу и расческе.

Должно быть, выдаю мысли взглядом в сторону двери, потому что Даня окончательно придавливает меня корпусом, и я чувствую себя гренкой, которая хрустит каждой невидимой косточкой, пока по ней размазывают терпкий джем.

— Потереть тебе спинку, Колючка?

— Нет, — вспыхиваю я.

— Ты сейчас отдавила яйца моей сексуальной фантазии номер три, — делает вид, что злится.

Я знаю, что это провокация, намеренная попытка разжечь мое любопытство и спросить, что же у него под номером один и номером два. Но все равно попадаюсь на удочку.

— А что до нее? — В голове мелькают образы его голого, со спущенными джинсами и темными короткими волосками в паху — и в животе щекочет.

— Минет и «догги-стайл», — не смущаясь и не заикаясь, шепчет мне в шею.

Я поднимаюсь на цыпочки, склоняю голову к плечу, практически открывая ему доступ к моей коже от уха до самой ключицы. Но Даня издает недовольный вздох и уступает мне дорогу. Правда, делает все, чтобы я заметила, как плотно ткань белья облепила его твердый член.

— Сначала водные процедуры, Колючка. Потом завтракать. А потому нас еще куча дел.

— Что еще за куча? — Я с аппетитом поглядываю на огромную пористую шапку омлета под прозрачной крышкой.

Даня разворачивает меня и шлепком по заднице задет направление в сторону ванны.

— Ты не будешь здесь больше жить. Нужно найти другую квартиру."

"Я стопорюсь. Даже удивительно, что при этом не издаю ни звука и просто жду хоть каких-то объяснений. Но, очевидно, получу их только после того, как Ленский сам решит, что пришло время.

В душе у меня есть время подумать над аргументами против его странного желания разобраться с квартирой. Умом понимаю, что он парень из совсем других слоев общества, и, наверное, ему просто некомфортно находится в таком… месте. Мне нечего стыдится: я обеспечиваю себя сама, и у меня есть ровно то, на что я пока зарабатываю.

Но когда смазываю туман с запотевшего зеркала, мое лицо в отражении выглядит кислее лимона.

Когда выхожу обратно, уже в джинсах и свитере, Даня как раз раскладывает завтрак по тарелкам. Но, в отличие от меня, даже не подумал одеться.