То есть, понимает больше, чем то, что пишут во всяких ярких женских журналах. При этом вообще безотказная. Официально мы не встречаемся: зачем мне связываться с одной женщиной, если мне только восемнадцать, и я могу иметь всех? Но Варламова, как я знаю, уже год как распространяет слух, что мы парочка, а я морожусь только для отвода глаз, потому что наши родители вроде как не в очень хороших отношениях из-за каких-то денежных терок. Когда-нибудь, мне придется вникнуть в дела отца, но не раньше, чем я получу специальность по финансам в хорошем заграничном универе. А пока… Пока я просто Лень, я крепкий здоровый парень, с десяти лет колочу грушу и занимаюсь смешанными единоборствами и даже привез пару чемпионских титулов с региональных соревнований. Природа наградила меня амбидекстрией[1], и поэтому я делаю то, что у меня получается лучше всего — дерусь за деньги. И получаю за это больше, чем отец дает на карманные расходы.

— Варламова, отвали, а? — Я не грублю, я просто озвучиваю острую потребность побыть самому в наиболее понятных для нее выражениях.

Мальчик, блядь!

Я постоянно прокручиваю упрек и интонацию, и все больше чувствую потребность послать все в жопу, догнать Колючку и спросить, где именно на мне написано, что она может называть меня «мальчиком». Мальчиком я перестал быть за неделю до шестнадцатилетия, и с тех пор самый длительный период воздержания был пару раз по две недели, да и то перед соревнованиями, можно сказать, вынужденно.

Интересно, сколько ей лет?

Смотрю на Варламову, кручу ее лицо так и эдак, мысленно сравнивая. Варламовой будет восемнадцать через месяц, но она вечно таз размалевывается, что когда я первый раз увидел ее без косметики, вообще не узнал. Хотя ей идет. Особенно вот эта темно-красная помада, особенно когда она нарочно густо красит губы, прежде чем встать передо мной на колени.

А вот у Колючки губы даже без блеска, на вид такие пухлые и мягкие, что от одной мысли кровь снова стекает ниже пояса.

— Поехали ко мне, Лень? — Варламова встает на цыпочки, тянется целоваться.

Целуется она классно: ни слюней, ни игры в пылесос.

— Твои еще не вернулись? — спрашиваю я, опуская ладонь, чтобы сгрести ее задницу.

— Неа, — стреляет глазами она. — Еще два дня будут тусить на пляже за много-много километров отсюда.

— А сестра где?

— Откуда я знаю? — Варламова фыркает и нервно поджимает губы. — Она взрослая, я что ей — нянька?

Вообще-то ее младшей шестнадцать и за девчонками присматривает гувернантка. Так думают родители, а на самом деле эти мелкие сучки строят бедную женщину на подоконнике.

Я тяну Варламову к машине, надеясь, что хотя бы пара палок помогут мне избавиться от навязчивых мыслей об училке.