Мне же спать не хотелось от слова совсем, и я, одетая в уютную клетчатую рубашку Дэна, которую как-то отобрала у него, потопала на кухню. Не включая свет, а ограничившись лишь тусклой настенной лампой, я налила себе сок, бросила в него пару кубиков льда — они всегда у нас имелись в специальных формочках стараниями Дэна, и села за стол. Когда кто-то схватил меня за лодыжку, сказав глубоким замогильным басом: «Ку-ку, ждала?», я вздрогнула, подавилась соком, но не заорала, а молча пнула неведомое чудовище. А потом еще раз и еще. И только потом вскочила с табурета, схватив нож. Первой мыслью было что-то вроде: «Дэн беззащитен, когда спит» и я готова была защищать его. Правда, наваждение длилось не больше нескольких секунд. Из-под стола со стоном вылез Кирилл, и весь темный вязкий флер страха мгновенно испарился.

Гость прижимал ладонь к окровавленной губе. Я умудрилась разбить ее своим необдуманным ударом.

— Маша, если бы я знал, какая ты злая девочка, ни за что не стал бы играть с тобой, — беззлобно, но с обидой проговорил он.

— Чего?! Ты зачем под стол спрятался? — возмутилась я, но сбавила тон — не хотела, чтобы Дэн что-то слышал. — Блин! Кирилл, ты вообще нормальный?

— Нет, — улыбнулся он, садясь за стол, выпил мой сок и приложил лед, тающий в его пальцах, к разбитой губе.

— Я вижу, — покачала я головой. — Надо же было додуматься…

— Нож положи, — посоветовал мне гость. — А то я тебя боюсь.

— И не зря боишься, — мрачно проговорила я, следуя его совету."

"— Боевой Бурундук, — улыбнулся он и поморщился — видимо от боли. Мне было злобно и стыдно одновременно. Нет, ну серьезно! Что за поступки! Так даже Федька в дурном подростковом возрасте не делал! А Федька вообще психом был конкретным! Даже с нашего четвертого этажа умудрялся ночью спускаться по балконам на улицу, а потом под утром забирался обратно тем же способом. Однажды его застукала мама и чуть не упала от страха за идиота-сына, висевшего на руках где-то на уровне между третьим и вторым этажом…

«Покалечила звезду!», — причитали головастики.

— Ты как? — осторожно спросила я, протягивая ему влажную салфетку.

— Не страшно, — махнул музыкант рукой. — Зубы в порядке. Если бы не моя природная ловкость, ты бы своей пяткой пробила мне висок, Мария.

— Лучше бы вместо природной ловкости у тебя была сообразительность, хотя бы приобретенная, — проворчала я. — И вообще я не хотела. Но извиняться не буду, я защищалась, — пришлось предупредить Кирилла.

— Мы оба знаем, что виноват я, — вздохнул он. На меня парень не злился. — Ты словно Гекки.

— Какая Гекки? — не сразу поняла я, и только потом догадалась, что он имеет в виду Гектора.

— Какая, — хмыкнул он, — мне нравится твой подход. Гектор, — пояснил он и мечтательно вздохнул.