Я была облачена в шорты и майку, а вот парню было хуже — на защите он был в черных джинсах, пиджаке и рубашке.

— Твоих чокнутых друзей кто угодно испугался бы, — прерывисто вздохнула я, подняла голову и пытливо поглядела в лицо Дэна, чуть тронутое загаром. — А ты такой милый. «Отпустите ее», — сымитировала я некое жалкое подобие мужского баса, впрочем, ничего общего с бархатным голосом Дениса не имеющее. — Благородно хотел спасти свою Машеньку. Это потому что ты так любишь Машеньку, да? — я игриво, пытаясь разрядить обстановку, ущипнула его за щеки. Брюнет со вздохом убрал мои руки, легонько удерживая за запястья.

— Это потому что Машенькины батюшка и брат родной спустили бы с Дениса шкуру, если бы тот хотя бы не попытался спасти их сокровище. Бурундучье сокровище, — в синих, еще более, чем обычно ярких на солнце глазах блеснули искорки смеха. Кажется, к нам возвращается прежний сморчок, алилуя!"

"— Забудь ты уже это слово, — поморщилась я. — А ты был крутым, когда вмазал этому твоему Евгению! Сдержанно-благородным, но очень опасным, — я встала на цыпочки и легонько поцеловала своего милого спутника в щеку. — Я бы вообще его за такие шуточки, как таракана размазала по плинтусу, — кровожадности моей не было предела. Коз-з-зел!

Несколько мгновений, словно заново осознавая, что все произошедшее — лишь глупый розыгрыш, мы стояли в полной тишине, — тут, в отдалении от города не было слышно его привычных, почти незаметных звуков; не ездили по пыльной трассе автомобили; и даже птицы предпочитали в столь жаркий час молчать, спрятавшись в тени.

— Я давно не слышала тишину, — зачем-то сказала я, нарушая гармонию беззвучия.

— Очень испугалась? — тихо спросил Денис, беря мое лицо в ладони. Щеки мои отчего-то горели. То ли от солнца, то ли от пережитых эмоций, то ли от захватывающей дух близости с человеком, без которого я себя не мыслила.

— Очень, — призналась я. — У меня даже мысли были, что это… все, — последнее слово далось мне с трудом. И наступит тишина — такая вот.

— Никакой тишины, — серьезно проговорил Денис и достал из рюкзака наушники, а я — телефон.

Вокруг нас были бесконечные поля, над нами сияло небо, а в наших ушах играла одна и те же мелодия. Хотя, наверное, и улыбка у нас была одна на двоих — счастливая.

Кстати говоря, надо сказать, что телефон у меня был новый — ровно вчера вечером вместе с новой сим-картой его подарил мне старший брат — за то, что я, по его словам, хорошо училась. Я так обрадовалась неожиданному подарку, что старый телефон вместе со старой сим-картой оставила дома, пытаясь чуть-чуть подоставать Смерчика с нового номера. Вышло, правда, не очень весело.