Официальный тон никак не вяжется с бывшим балагуром.

— А ты знаешь еще кого-то с таким отчеством? — В голосе появляются знакомые насмешливые нотки.

— Мало ли…

— Слава богу, мои родители ограничились одним ребенком.

— Что ты забыл в Министерстве?

— Так, работа, что ж еще? Но сейчас у меня другой вопрос, — снова звучит по-деловому. — Ты знаком с Полиной Аркадьевной Смеховой?

— Допустим, — отвечаю уклончиво.

— Насколько близко?

— Антон, тебе это зачем?

— Да, собственно, не за чем. Письмо прилетело по электронке.

— Какое? — напрягаюсь.

— Жалоба на учителя математики Смехову Полину Аркадьевну.

Понимаю, что что-то не вяжется.

— Антон, а ты почему мне звонишь?

— Я звонил Громовой, а она посоветовала позвонить тебе.

— Вот как?! Ты знаком с Громовой?

— Ага. Юрьевна — двоюродная тетка по матери.

— Как тесен мир, — усмехаюсь про себя. — Что в жалобе?

— Все как обычно: сбор денег на непонятные нужды. Сейчас с этим строго. Сам знаешь.

— Знаю. От кого жалоба? От родителей учеников?

— Нет. Жалоба анонимная."

"— Подожди. Так ведь нужны как минимум несколько подписей, чтобы жалоба имела вес? Или уже не так?

— Все так.

Но и вот на такую хрень вроде как нужно реагировать.

— Скинь адрес почты, — прошу Антона.

— Да, скину. Без проблем. Только он одноразовый. Сам должен понимать.

— Что по жалобе? — хмурюсь.

— Отчет уже отправил. За неимением подтверждающих факторов отказать. Но если «аноним» настроен решительно, то будут еще.

— Я понял. Спасибо, Антон… Посейдонович.

— Эх, Лебедев, Лебедев! Я к тебе по старой, так сказать дружбе! За все списанные контрольные, а ты…

— Антон, так и я со всем уважением к должности и чину…

— Иди ты! Лучше подумай, кому это надо…

Даже и думать не пришлось.

Евгения уже в четвертый раз «намекает» на неотложные дела, но Анастасия Юрьевна ее словно не слышит, продолжая говорить о наболевшем. Жена посылает мне выразительный взгляд, но я тоже делаю вид, что внимательно слушаю директрису, и для меня нет ничего важнее, чем замена сантехники в крыле начальной школы.

Наконец, Громова нас отпускает. Евгения идет молча, но стоит нам выйти за территорию школы, как жена резко оборачивается.

— Ты что, не мог это прекратить? — Евгения громко дышит, а ее дыхание на морозе выглядит комично.

Перед глазами стоит пар, вырывающийся из ноздрей лошади.

— Прекратить что? — интересуюсь, стараясь не смотреть на струйки дыхания.

— Весь это цирк! — рычит Женя.

— Дорогая, этот, как ты выразилась, «цирк» — моя работа. Надеюсь, ты в этом убедилась? — не могу не заметить. Устраивать сцену на улице не стоит. Разговаривать будем дома. — Только теперь, благодаря твоему визиту, мне придется еще где-то искать энную сумму.

Женя щурит глаза и сжимает кулачки в кожаных перчатках.