А тот смерил его взглядом и добавил:

- Больше я тебя не задерживаю.

В тот же миг Павел сорвался с места и ушел.

***

Потом в машине он долго не мог отдышаться, пока не успокоился и не уехал из этой проклятой дыры прочь.

Сейчас это уже становилось личной войной. Но ничего. Он еще найдет способ.

Женщина так и сидела за столиком, застывшая и напряженная. Тяжело это далось ей, встретить Павла спустя столько лет. Вживую столкнуться с тем, кого когда-то...

Конечно, она все слышала. И да, это было жестоко, но правильно, жизнь за глупость наказывает. Чтобы уж вообще больше никаких иллюзий не осталось.

Просто...

Она не душила своего ребенка. У нее и в мыслях никогда не было убить малыша. Никогда! Но в халупе, где она жила, да с ее анамнезом... Квартирная хозяйка в глаза называла подзаборной наркоманкой. А про то, что она вены резала, а потом лежала в психушке, это вообще была отдельная тема.

- Она убийца. Какая разница кого. Она придет ночью и зарежет всех нас.

А комнаты она сдавала не только ей, были еще постояльцы. Были скандалы.

Когда родился маленький, он часто плакал по ночам. Послеродовая депрессия, депрессия, которая и не прекращалась.

Хозяйка кричала, чтобы она съехала, а ей некуда было, другое жилье не по карману, она на это едва наскребала. Ей стали грозить, мол, если она свое отродье не заткнет, ее выставят на улицу и лишат родительских прав, а ребенка отдадут в органы опеки.

Это произошло по неосторожности. Малыш плакал ночью, она накрыла его с головой толстым одеялом. Слишком плотно.

В тот день был особенно страшный скандал.

Нет, малыш не умер. К счастью. Но ей дали срок. Она плохо помнила, там было все в кучу: попытка убийства матерью новорожденного, причинение вреда здоровью ребенка, принудительное лечение и еще много других слов.

Когда она вышла через два года, ее Павлик уже был усыновлен и жил в ругой семье под другим именем. Данные ей, разумеется, никто не сообщил.

Как она жила потом? Как-то жила.

А теперь вот... Ее разыскал Иевлев.

***"

"Когда Торопов ушел, Владимир еще некоторое время смотрел на дверь, за которой тот скрылся, и неприязненно морщился. Все как он и ожидал.

Потом подсел к женщине, сидевшей одиноко за соседним столиком.

- Как ты, Люда? - спросил тихо.

- Нормально, - кивнула та, опуская голову.

- Готова? Еще не поздно, можно все отыграть назад.

Женщина вскинула него тревожный взгляд и застыла. Много разных чувств в глазах. Потом сглотнула:

- Нет, я готова.

Вообще-то, Иевлев пригласил ее сюда вовсе не ради очной ставки с Пашей. Хотя и это тоже, но это было не главное. Это были побочные, но неожиданно ценные сведения, которые раскопал человек Шахова, когда он запросил дать по Торопову всю возможную информацию.