Разрушить чужую семью, значит, причинить вред и боль тому, кто рядышком с тобой живёт. Такую женщину, если она среди лесных сыщется, ни в один дом не запустят. Не улыбнётся ей никто приветливо. Потому как опозорила себя. А лесного того и вовсе изгонят. Предать свою женщину - это недопустимо.

- И что же, не бывает у вас такого? Всё семьи крепче камня?

- Бывает, - Крася тяжело вздохнула, - там, где жена - простая человечка. Вашу натуру сложно изменить. Всё у вас какие-то хотелки.

- Это как? - мне стало интересно даже.

- Да, - Крася, призадумавшись, поморщила лоб, - всё у вас с выгодой.

За каждым поступком хвост корыстный тянется.

Я крякнула, услышав такое заявление.

- А вы чего? - мне даже за людей обидно стало: чего это нас всех под одну гребенку-то чесать. - Вы, лесные, что же, более возвышенными желаниями живете?

- Не то чтобы, - Крася улыбнулась, - у нас всё проще. Ну, вот ревнуешь ты, зря.

- Не ревную, - тут же недовольно проворчала я.

- Ревнуешь, Элиз. Я же тоже женщина. К тому же росла рядом с человеческим селением. Подруги простые человечки у меня были. Я понимаю, о чём говорю. Ты сейчас, наверняка, думаешь, что помани эта особа, и побежит чёрный медведь с ней в закуток, под юбкой у неё счастье искать.

А неверно это.

- Умеешь ты ситуацию описывать, - от её слов мне стало смешно.

- А что неправа? - нутрия, глядя на меня, приподняла бровь.

- Ну, допустим, права, - не стала я кривить душой.

Крася развела руки в сторону и хмыкнула, выражая мимикой свою абсолютную правоту и прозорливость.

- Ты пойми одно, Элиз. Иоран медведь! Я потому в его сторону и поглядывала. Хотелось женой крупного хищника стать, чтобы уж наверняка. Мой отец, хоть и воин сильный, а зверем всего лишь куница.

А моя мама из человеческой деревни. Предала она батьку: за другим ушла и бросила его с ребёнком на руках. Другой бы за ней кинулся - соперника порвал. А мой отец рукой махнул, да не простил.

- Хм, и правильно сделал. Ты уж прости, Крася, но измена - это, как ни крути, предательство, - вступилась я за мужчину.

- Я понимаю, - она кивнула. - Но медведь бы никогда не допустил, чтобы к его самке другой подошёл. А батька - слабый хищник."

"- Нет, ни права ты, - мой взгляд уцепился за Фава, который вывернул из-за угла с охапкой хвороста в руках. - Вот взять лося нашего, думаешь, он измену допустит?

Я с хитрецой посмотрела на собеседницу: интересно было, чего она скажет.

- Фав?! - Крася стрельнула в бородача заинтересованным взглядом. - Он, говорят, по лисице какой-то убивается. Но он не хищник, не привяжется душой. Не путай медведя с лосем.

- Значит, на измену он способен, - сделала я свои выводы.

- Нет, - Крася аж руками всплеснула, - ты пойми, Элиз, не изменяют наши мужчины в отличие от ваших. Не изменяют! У нас только человечки на это падки. Всё ищут посильнее самца.

Я хохотнула.