Подолгу могла рассматривать альбомы с зелеными полями Тосканы, перечитывала «Божественную комедию» Данте, слушала Лучано Паваротти и знала сто сорок рецептов пиццы.

Пицца получалась у меня так здорово, что подруга Иришка даже в шутку советовала открыть собственную пиццерию.

Конечно, это глупости – на открытие своего кафе нужны миллионы, а их у меня не было.

Сама я из простой, даже бедной семьи. Мама – учительница технологии в школе, отец нас бросил, когда я была в третьем классе. Ни о каких путешествиях и речи не шло. Даже курорты Краснодарского края – и те были для нас непомерной экзотикой.

Но я была упорной.

Зарплата менеджера в фирме по ремонту пластиковых окон не сулит золотых гор, но я бралась за любую подработку. И, спустя время, смогла накопить на путешествие своей мечты!

Вот только отправиться в него мне было не суждено…

– Господин Кайран, вы не можете так поступить со мной… – размазывая слезы по щекам, между тем лепетала Манон.

Сейчас, со сгорбленными плечами, опухшим красным носом и трясущимися губами эта женщина выглядела совсем жалкой и некрасивой.

Но во взгляде ее красивого мужа не было жалости.

Лишь только презрение.

– Твой дед клятвенно заверил, что после свадьбы дар проявится. Ты тоже мне это обещала, Манон Лафайет. Однако вы солгали. Вы вдвоем обманули меня, – процедил Кайран. – Ты не лаури. Пустышка. Бракованная. Пустоцвет. Жалкая, никчемная, совершенно ни на что не годная. Ты недостойна носить имя моего рода. Вернуть тебя на порог дома твоего деда, как ненужную вещь, будет небольшим удовлетворением за ваш грязный обман.

Манон шмыгнула носом и завопила.

– Прошу вас, молю, оставьте меня, господин маршал! Дар еще проявится, обещаю. Клянусь богиней, лаури проявится во мне! Я буду выполнять любую работу по дому. Могу стать верной помощницей вашей прекрасной леди Дамвиль, хотите? Стану убирать за вами, мадам, делать все-все, что прикажете. Только не отсылайте меня. Вдали от вас я умру, господин маршал! Не вынесу разлуки! Прошу, прошу!

Красноволосая, которую, как выяснилось, звали леди Дамвиль, самодовольно ухмыльнулась. Поерзав на коленях мужчины, она расслабила кружевной пеньюар на пышной груди, показывая, кто тут самый главный и самый желанный для Кайрана.

– А что, сладкий? Мне нравится предложение Манон. Жена прислуживает любовнице. Такого в высшем свете Орлании еще не бывало. Я произведу фурор!

Слова красноволосой и ее самодовольный тон взбесили меня настолько, что я даже об Италии позабыла.

– Как они могут так издеваться над бедной женщиной? – в сердцах воскликнула я.

– Женщиной? – переспросила леди, которую больше никто, кроме меня, не видел. – Да Манон – твоя ровесница, дорогуша.