– Фиби, я так сильно хочу тебя, что не могу больше сдерживаться, – простонал Леон, и обнаженная Би оказалась под ним.

Би и не хотела, чтобы он ждал. Сильная дрожь, которую она не могла сдержать, сотрясала ее. Она лихорадочно целовала Леона, ее маленькие руки порхали по его большому телу.

– Я люблю тебя, Леон! – выкрикнула она в тот миг, когда он вошел в нее. Наконец-то она могла дать волю своим чувствам.

Позже, переполненная любовной истомой, Би, положив темноволосую голову Леона себе на грудь, нежно перебирала его короткие волосы и вслушивалась в его неровное дыхание. Как же она любит этого мужчину... Это чудо, но и он любит ее..."

"Много времени спустя Леон поднял голову. Освободив Би от тяжести своего тела, он натянул на них одеяло и повернулся к Би лицом. Он очертил пальцем изгиб ее тонкой брови, линию изящного носика и полных губ, припухших от поцелуев. Глубоко вздохнул.

– Единственное, что помогло мне сохранить рассудок в течение тех десяти дней, когда я сидел в чулане, прикованный как зверь, – это твой образ в моем сознании. Ты самая красивая женщина на свете! – Его рука скользнула ниже и под простыней нежно накрыла ее грудь. Никогда раньше Би не испытывала чувства такой полной удовлетворенности, как в этот момент, тесно прижавшись к Леону и слушая его глубокий мелодичный голос. – Если я проваливался в сон, то видел твое прелестное лицо, слышал твой голос и смех... Когда меня освободили и отвезли в больницу, доктор настаивал, чтобы я пробыл там неделю. Я отказался. Хотелось поскорее убраться из Гонконга и вернуться на Кипр, единственное место, которое считаю своим настоящим домом. Я был уверен, что похищение не отразилось на моей психике, но оказался не прав. – Ласкающим движением Леон провел рукой по плавному изгибу ее плеча и шеи, погладил щеку. – Ты все знаешь, ведь ты оказалась свидетелем моих ночных кошмаров.

– Да, – мягко ответила Би. Она понимала, что ему нужно выговориться, рассказать о наболевшем.

– Думаю, что в глубине души мне было страшно. Но я гнал эти мысли от себя, не желая признаться в слабости даже самому себе. Вместо этого стал вести себя как одержимый. Настоял на принятии всевозможных мер безопасности и был уверен, что теперь-то все под контролем.

– Тсс, Леон, тебе не обязательно рассказывать мне все это.

– Нет-нет, Фиби. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты поняла, почему я вел себя таким образом. Мне необходимо рассказать все. – Невеселая улыбка искривила его губы. – В сущности, ты единственный человек, с кем я могу поговорить об этом. Запертый в той чертовой дыре в течение многих дней, когда смерть была так близко, я оглянулся на свое прошлое и понял, что должен был бы быть великодушнее и добрее по отношению к некоторым людям.