Только слать подальше как разносчика бубонной чумы! Фиг знает, какие еще подарочки можно было ожидать от этой ушлой бабы. Но заарканила она своим презентом качественно!

Весь ее рев в трубку я, как под гипнозом, представлял зеленоглазую феечку. Пялился на край своего стола, где вчера елозила сладкими половинками одна упругая попка. И чувствовал, как местами оживаю.

Ме-е-едленно.

С приятной тянущей болью.

В кайф.

После траурного утра такое воскрешение казалось настоящим знаком. Ровно до этого момента я не верил ни в бесов, ни в ангелов, ни в какие символы. Не с моей работой, где каждый второй похлеще всей нечисти вместе взятой!

А тут уверовал.

С полуоборота!

Новую веру даже на практике тут же испытать захотелось.

Снова увидеть мою феечку. Опять распаковать ее… только на этот раз полностью, до ниточки. Чтобы даже подумать не смела, что можно свинтить. Попробовать, такая ли она сладкая внутри, как кажется снаружи. Наказать за дурацкий побег.

Долго-долго наказывать. До «больше так не буду» с причмокиванием до самого горла. До красных ягодиц от моих воспитательных шлепков.

Вчера, после бегуньи этой голозадой, так и хотелось позвонить какой-нибудь Тане или Ире. Ни одна б не отказала. Но остановил себя.

Я, конечно, не тянул на святошу, однако кое-какие принципы все же имелись! Не должна одна баба сосать прощение за другую. Нездорово это. Не по-человечески.

Вместо наказания почти простил феечке своего ледяного друга в трусах. А сейчас, под завывания ее подружки, вместе с жизнью азарт вернулся. Инстинкт охотничий. Из-за хронического завала в делах я думал, что нет его уже. Потух к концу третьего десятка, как когда-то выветрилась из головы подростковая жажда адреналина.

Ан нет… хотелось! Девку! Ту самую! Несмотря на динамо и морозную свежесть ниже талии.

Кравцова, судя по звукам, рухнула с чего-то тяжелого и деревянного, когда я ей ответил «да».

Будто оглохла от радости, она писклявым голосом переспросила:

— Вы точно сможете быть на предварительном слушании? Сегодня. В одиннадцать…

И еще более уверенно и громко я ответил:

— Смогу. Буду!

Дальше из нее веревки вить можно было. Требовать, что угодно: хоть презент ко мне еще раз отправить, хоть новый подарок, хоть оплату в тройном размере.

От количества «спасибо» ухо в трубочку сворачивалось. Но я не стал ничего запрашивать.

Заранее знал, что эта манипуляторша сама приведет мне на заклание зеленоглазую подругу. Без просьб. Без требований. И без намеков.

Враньем или силой, но затащит.

Потому что такие, как она, хорошо понимали одну простую истину: «Спасибом за яйца не удержишь!» А за нудную мелочовку, вроде дел о взяточничестве, ради денег я давно не берусь.

* * *К одиннадцати я был почти готов.