И дышала настолько тяжело, будто вот-вот получит оргазм.

Такая откровенная женская реакция шокировала. А то, что Бояринов это никак не пресекал, отталкивало. Словно стала участницей чужой эротической игры, я с трудом выдержала переговоры до конца.

Еле-еле дождалась, когда его сиятельство сообщит, что в переводчике на сегодня не нуждается. А оказавшись в номере, схватила пальто и отправилась на прогулку.

Без цели.

Куда глаза глядят.

Лишь бы только подальше от всех этих юристов, их дел и их игр.

* * *Как можно было догадаться, далеко сбежать мне не дали.

— А не слишком ли ты разогналась?!

Знакомый мужской голос послышался именно в тот момент, когда я вышла за территорию отеля.

— После рабочего дня имею право разгоняться с любой скоростью.

Я попыталась ускорить шаг, только эффект был как с объятиями. Словно пунктик у Бояринова был на любое сопротивление.

— Это не самый безопасный город.

Гад поравнялся со мной. И, нацепив на лицо самодовольную улыбку, пристроил левую руку на моей пояснице.

— Не помню, чтобы забота о персонале входила в наше соглашение.

Будучи уже опытной, я даже не дернулась. В поисках следов от помады или засосов пробежалась взглядом по лицу и шее Павла. Но либо этот гад умел быстро приводить себя в порядок, либо мадам адвокатесса оставила самое интересное на следующую встречу.

— Боюсь, завтра мне не справиться без тебя. Так что лучше проконтролирую.

Бояринов легонько подтолкнул вперед, заставляя идти дальше.

— Я думала, вам есть чем заняться. Более интересным.

Смирившись, я сделала один шаг. Затем, с небольшой остановкой, второй. А после плюнула и пошла с прежней скоростью.

— Хельга не в моем вкусе, — неожиданно поделилось чудовище. — Не люблю быть добычей. Предпочитаю роль охотника. Но рад, что ты переживала.

— У вас слишком большое эго. В курсе?

Уже привычное желание стукнуть этого нахала вспыхнуло с новой силой, и ноги понесли меня еще быстрее.

— Я весь крупный, — погладив мою поясницу, уточнил Павел. — Но это ты уже знаешь.

Мужская ладонь перебралась на бок, и я против воли оказалась у Бояринова под мышкой. Словно Дюймовочка, несмотря на свои метр семьдесят. Полностью защищенная от пронизывающего ветра и рядом с такой печкой, что тонкое пальто стало жарким.

Наверное, нельзя было поддаваться на это тепло и защиту. Дважды мы были так близко, и оба раза это заканчивалось полным фиаско моей гордости. Сейчас внутренний голос тоже шептал: «Отодвинься! Опасно! Нельзя!»"

"Но в тусклом свете уличных фонарей Гамбург выглядел не таким уж приветливым. Безумные лица бомжей возле старого моста заставили вздрогнуть. Да и рука лежала на талии так надежно, будто якорная цепь, которую не сдвинуть и не сломать.