Вот Николай Давыдович, ваш доктор, не возражает. – И тут Долгов улыбнулся застенчивой, мальчишеской, летящей улыбкой, преобразившей его лицо, и оглянулся на свою свиту.

Седой и грузный покивал, подтверждая, что ничуть не возражает.

Невесть откуда, словно материализовавшись из воздуха, сам собой у постели больной появился стул, и Долгов уселся. Подумал, опять повернулся и за спинами врачей отыскал глазами Митрофанову.

– Выйдите, пожалуйста, на несколько минут, – приказал он негромко. – Мы вас позовем.

Митрофанова выскочила в коридор и тут только перевела дух.

Больничная эскапада давалась ей нелегко.

Она постояла возле палаты, попыталась подслушивать, сунув ухо поближе, но ничего не расслышала. Посмотрела по сторонам.

Здесь было светло и на стенах висели какие-то пейзажи, а в углах стояли фикусы и растения под названием «щучий хвост», на ее взгляд, страшно уродливые. Она изучила картины: березки над речкой и солнечную поляну с ромашками, похожими на подсолнухи, и земляникой, похожей на яблоки.

Очень хочется лета, ромашек, подсолнухов, яблок и особенно земляники!..

Митрофанова тихонько пошла вдоль белой стены.

Хорошо, что Маня позвонила Долгову. Может, ее попытки спасти мир не совсем безнадежны?..

А вдруг Долгов вылечит эту женщину, а они к тому времени так и не смогут вытащить ее сына из тюрьмы?.. В том, что Долгов вылечит кого угодно от чего угодно, у Митрофановой уже не было никаких сомнений! Должно быть, он на самом деле великий врач.

Где-то она читала, что если больному после разговора с врачом не стало легче, значит, это не врач! Она не была больной, но после разговора с ним у нее появилась железная уверенность, что все будет хорошо. При этом, что именно будет хорошо, она даже не задумывалась.

Хлопнула дверь, и в коридоре показались еще две женщины в зеленых формах. Они почти бежали, и у обеих был озабоченный вид.

– … Долгов в отделение нагрянул!.. Ни с того ни с сего!

– Сейчас, если что не по его, нам мало не покажется, а у меня там…

Они пробежали мимо и исчезли в комнате с надписью «Процедурная». Митрофанова проводила их взглядом.

Надо же, гордясь Долговым, подумала она, они его боятся и, должно быть, слушаются во всем!.. Да и как можно его не слушаться?..

Она ходила долго туда-сюда, и все надписи на дверях были прочитаны, и все картины рассмотрены – оказались еще виды моря, горных вершин и пара котят в корзине, – и все фикусы пересчитаны, а он все не выходил.

Ногам в синих полиэтиленовых бахилах, натянутых поверх сапог, было жарко, и каблук то и дело подворачивался, и когда распахнулась дверь и громко заговорили, Митрофанова повернулась так быстро, что чуть не упала.

– …Спасибо, Николай Давыдович, я думаю, что после КТ все станет более или менее понятно, а я завтра результаты посмотрю.