– Чего искать-то? Вчерашний день?..

– Но вы же сами говорите…

– Я?! – Полковник Никоненко так поразился, что даже остановился, и Митрофанова чуть не ткнулась в него носом. – Манюня, жаль моя, разве я сейчас что-нибудь говорил?! Разве я хоть одно слово произнес?! Я молчу, как рыба об лед, после тяжелого трудового дня! И гуляю я здесь только за ради моциона, и чтоб водитель мой меня не засек и жене не вякнул, что я сразу двух красивых на улице подцепил! Ведь так дело обстоит, Манюня?!

– Истинно так, ваше высокоблагородие!

– Тогда, выходит, я и дальше молчать стану. Не сходится там ничего. Ну, вот как нарочно ничего не сходится! Этот компьютерщик показывает, что нашел тело у себя в машине, когда зачем-то на МКАДе остановился и в багажник полез. Обнаружил тело и прямым ходом в отделение попер. Сделал два звонка с мобильного. Один в милицию…"

"– В полицию, – подсказала Катя, и писательница Поливанова сердито на нее шикнула.

– А второй приятелю. Сказал, что нашел тело и везет его в отделение. Приятель, журналюга, кстати, в отделение приехал чуть не раньше него, шумел там, требовал адвокатов и всякого такого, но показания у него, слава те господи, взяли и под протокол записали. Согласно показаниям журналюги, он попросил подозреваемого завезти Балашову журналы в его загородный дом. И дал адрес дома в поселке. Поселок, ясное дело, не простой, а золотой. Подозреваемый оттуда звонил, и распечатка звонков с его мобильного это подтверждает. Со слов журналюги, звонил, чтоб сообщить, что пакет оставил, но дома никого нет. Все двери открыты, и кругом пусто. Сам подозреваемый под протокол талдычил то же самое. Машину, мол, не запирал, зашел в дом, понял, что никого нету, положил там где-то журналы и вернулся. В багажник не заглядывал, конечно, сел и поехал, а на МКАДе остановился. Хотя какого лешего он останавливался, я так и не понял, если честно. А это важно.

– Важно, – подтвердила Поливанова.

Она слушала очень внимательно, подавшись к полковнику, который шествовал неторопливо. Они дошли до угла и повернули обратно. Митрофанова плелась за ними.

– Но все эти рассказки, Манюнечка, жаль моя, на поверку оказываются гнусной ложью и обманом следствия.

– Как так?!

– Все это время в доме у Балашова были гости, что подтверждается камерами, которые в этом самом доме везде понатыканы! Никто никаких журналов не привозил! Веселились там вовсю, шумели, пели, плясали, хороводили, все соседи слышали! Ждали Балашова, который должен был вот-вот подъехать. И не дождались.

– А на улицах камеры есть? В непростом-золотом поселке?

– Умница ты моя. Ну, прям как Буран, а Буран, я считаю, профессора уж переплюнул и до академика только самую малость не дотягивает! Есть камеры на въездах-выездах.