"

"Олег смотрел спектакль, настроение у него неудержимо портилось, что редко с ним бывало, но он все не уходил.

– Когда тебя… когда ты…

– Сегодня, сегодня, Катя! Сразу после обеда! Я думал, ты приедешь…

– …я не знала, мне не сказал никто! Это Манино высокоблагородие или само не знало, или специально не сказало!

– …даже хорошо, что ты не приехала, потому что я… вид у меня был… неподобающий…

– …я помню, какой у тебя был вид…

– …домой заехал, душ принять и переодеться, а вода только холодная, представляешь, так я полчаса холодной водой…

– …маме позвонил?

– …ну, сразу же… как только в машину сел!

Они говорили – почти орали! – перебивая друг друга, всматривались в лица, держались за руки, и Митрофанова то и дело подсовывалась поближе, и один раз быстро его поцеловала, и он ответил, тоже очень быстро, как бы оставляя все самое важное на потом, чтобы сейчас успеть сказать то, без чего никак нельзя продолжать… жить. Он держал ее пальцы, поглаживал их, перебирал, прижимал косточками к темной куртке.

Загорелый Олег в белом свитере все стоял и смотрел.

Ничего подобного он не видел давно. А может, и никогда не видел.

– Ты меня спасла.

– Тебя спас Алекс, и еще Никоненко. Ну, и Маня, конечно!..

– Нет, – парень вдруг засмеялся. – Это я все знаю. Не в том смысле. В другом.

– Я, пожалуй, поеду, – заявил Олег. – Наше с вами свидание, Катя, видимо, отменяется.

Они оба оглянулись на него – на это и было рассчитано! – но… не заметили.

Оглянулись на секунду, а потом опять вцепились друг в друга.

– Представляешь, мне Анна сегодня выволочку устроила! Сказала, что мы ее продержали в неведении, а она вполне могла бы помочь, и еще что-то сказала про генерального прокурора, но это я тебе потом…

Они обнялись, оба очень высокие и какие-то… подходящие друг другу, и пошли куда-то, в двух шагах от Олега прошли и даже не взглянули!..

Тот был уже не просто зол. Он был в ярости.

В его системе координат ничего подобного не могло быть. Просто не могло быть, и все тут!..

– Пардон, мадам! – Собственный голос показался ему каким-то писклявым, недостаточно мужественным. – Вы позабыли вашу сумку.

Митрофанова оглянулась, мазнула по нему взглядом и улыбнулась. Тому, кто держал ее сейчас за плечи, она улыбалась совсем по-другому.

– Черт с ней, – сказала она. – Олег, у меня к вам большая просьба, занесите ее на ресепшен, я потом заеду и заберу… когда-нибудь.

– Да не нужно, мы сами! – перебил высокий парень, в один шаг оказался рядом и подхватил с асфальта сумку. – Чего сто раз заезжать! Спасибо вам.

На стоянке еще долго раздавались их громкие голоса, они все говорили, перебивали друг друга, потом заурчал автомобильный двигатель, хлопнули двери, и машина, взвизгнув тормозами, вылетела за шлагбаум.

Не выехала, а именно вылетела.