Она еще посмотрела вдоль улицы, не едет ли кто – никто не ехал, – открыла пакет и уставилась на снег.

Снег как снег, дикость какая!..

Алекса не было видно, он, видимо, прыгал на окна там, за домом, и Катя поковыряла снег пальцем.

Внутри он оказался красным – на самом деле краска! – и она вспомнила, как в детском саду воспитательница Надежда Федоровна замораживала разноцветные ледышки, а потом развешивала их на кустиках. В формочки в виде звездочек и треугольников наливали подкрашенную гуашью воду, оставляли на морозе, и утром получались волшебные штуки, сверкавшие на солнце ледяным разноцветным блеском. Маленькой Кате они очень нравились.

Она еще поковыряла снег, а потом посмотрела на палец и зачем-то его понюхала.

– Я думаю, что это или грим, или самая обыкновенная краска из баллончика, – сказал Шан-Гирей очень близко. Она чуть не выронила мешок. – Поедемте, Катя.

Алекс сильно промок, джинсы почти до ремня были темными от влаги. Кое-где на них налипли иголки и прошлогодние березовые почки, похожие на мелких жуков.

– Объясните мне, что все это значит, – ефрейторским тоном потребовала Митрофанова. – Прямо сейчас. Какой грим?! Какой баллончик?! И зачем вы скакали на окна?

– Прямо сейчас я хочу вернуться в машину. – Он попытался отряхнуть джинсы, оттянул штанины и помахал ими в разные стороны, на манер циркового клоуна. – Нам нужно уезжать, пока нас здесь не… застали.

– А с этим что делать? – И она потрясла у него перед носом своей пуделиной поноской.

– У вас есть во что пакет завернуть?

Митрофанова фыркнула.

– Послушайте, Алекс, – начала она. Он все-таки вывел ее из себя! – Вы не Шерлок Холмс, а я не доктор Ватсон! У меня нет с собой ломика, стамески, потайного фонаря и двух масок из черного шелка! Я не собираюсь…

С ужасающей бесцеремонностью он открыл багажник ее обожаемого «Купера», порылся в нем – Митрофанова с разгону все продолжала говорить, – выудил полотенце, забрал у нее пакет и обернул его в полотенце.

– Так сойдет. Поехали. Самое главное, чтоб краска сохранилась, на снег наплевать. Растает, значит, растает.

Он сунул пакет на пол между сиденьями и полез на свое место.

– Как холодно, – сказал он оттуда. – Как я замерз. Поехали, Катя!..

Выбираясь из поселка, они молчали. Он возился, пытаясь как-то устроиться в своих совершенно мокрых штанах, а она злилась не на шутку.

Таким образом они миновали проходную, шлагбаум поднялся и опустился за ними, и он еще оглянулся и посмотрел назад.

– Должна быть погоня? – съязвила Митрофанова, не выдержав. – Мы будем уходить в лес?

– Вы напрасно сердитесь. Наверное, обогрев включать бессмысленно, тогда снег точно растает, а мне бы этого все-таки не хотелось.