Но ведь Гарольд здесь, живой, значит, и Алексия в порядке, ведь они как муж с женой связаны родовой магией.

Георг глухо рыкнул, погладил меня по спине, не выпуская из объятий, и сказал:

– Я бы и сам не позволил, чтобы что-то с ней случилось!

Два брата встретились взглядами. Вокруг Гарольда показались языки пламени. Георг выставил щит мерцающей тьмы. Я почувствовала, как все мускулы моего мужа напряглись под моими ладонями. Парсиваль и Лаванда крутили головами, глядя то на Гарольда, то на нас.

Мне дали право на жизнь!

И я вроде бы должна была порадоваться, но тут было не до радости, когда мерили друг друга убийственными взглядами два давних врага, и я стояла между ними.

В дверях показался Карл и полковник Сандерс. Все напряжённо наблюдали за Георгом и Гарольдом.

В комнате вдруг стало темнеть, за спиной моего генерала на глазах вырастала зловещая тень: совершенно чёрная и переливающаяся глубинным мерцанием. Тень была живой, я чувствовала её мощь. У неё была голова и огромные крылья, которые едва вмещались в пространство большой в общем-то комнаты. Казалось, не будь стен и потолка, крылья бы распрямились, взмахнули и подняли столб пыли с земли. Возможно, они могли бы разрушить дворец…

– Это твой новый дар, Георг? – проговорил Гарольд. – Теперь ты способен призвать дракона, как делали это наши давние предки? Это хороший дар, – медленно покивал мужчина. – Он усилит кровь нашего рода, даст тебе сильных детей, наследников нашего рода. Несомненно, у вас со Светланой будут великолепные дети.

Языки пламени развеялись. Мужчина покорно склонил голову и, скрипя всем телом, опустился на колени:

– Прости своего брата за предательство, Георг! Знаю, что не простишь. Знаю, что закатаешь обратно в магический кокон: ты беспощадный человек! Но хочу, чтобы ты знал, что я сожалею, что воевал с тобой с самого детства, что не было у нас семьи…

Я заметила, как Георг приподнял бровь и даже перестал меня поглаживать, уставившись на брата.

На лице Карла вспыхнула радость, и мы пересеклись с ним полны надежды взглядами.

Парсиваль и Лаванда подбежали к Гарольду и начали лизать его руки.

– Хм! – громко хмыкнул Георг.

– Он раскаивается, – шепнула я мужу.

Генерал покачал головой, словно не верил.

Я уже подумала, что Георг откажет брату в прощении. Но оказалось, он просто был весь в недоумении. Генерал потёр лицо, сжал челюсти, снова головой покачал, и наконец тяжело вздохнул:

– Не могу обещать тебе тёплых семейных вечеров, Гарольд, но заковывать в кокон тебя не буду. Брат.

Гарольд облегчённо вздохнул, словно у него с плеч упал камень. Георг протянул ему руку, помогая подняться.

Карл подошёл к кузенам и подал вторую руку Гарольду.