Андрей отобрал их у меня и надел мне собственноручно.

И я так разволновалась, будто он не очки мне надел, а платье с меня снял.

Генеральный ушёл, а я до самой ночи то краснела, то бледнела, вспоминая, что ещё босс делал со мной собственноручно. Ужас, короче.

Походу, фантазия девственниц работает как-то по-особенному.

Вот пока Андрей вытворяет что-то эдакое, я только напрягаюсь, а потом, задним числом, начинаю испытывать то, чего испытывать не надо.

И как-то сразу вспоминаются руки, губы, поцелуй, ну и всё прочее, отчего внизу живота становится тяжело и маятно. Стыдненькие желания поднимают голову, и представляются всякие непотребства.

На работу я, кстати, являюсь в белом платье, только жакет накинула.

Когда в кабинете становится невыносимо жарко, потому что кое-кому от кондиционера всё время дует, и его постоянно приходится выключать, я снимаю верхний слой и тут же слышу громкий шёпот из-за двух соседних сдвинутых столов:

— Видала? Вырядилась. Значит, он её скоро бросит, и Ленка идёт на такие жалкие меры, чтобы удержать. Сиськи выставила.

— Пф… Зря старается. Зарецкий уехал. Не удивлюсь, если это ради того, чтобы она скандал из-за расставания не закатила…

Очуметь!

Вот это у людей воображение!

Какие сиськи я выставила? Даже ложбинку не видно! Хотя Андрей вчера явно её искал.

Ладно, надо смириться. Я ещё наслушаюсь слухов и сплетен, пока мы с Зарецким разыгрываем этот спектакль. А уж что начнётся, когда мы отыграем разрыв… Я уже представляю, как буду купаться в злорадстве сослуживиц.

— Лен? — это мою сестру заносит в кабинет.

— Мугу? — делаю я вид, что очень занята.

— Дашь мне это платье поносить?

— Как видишь, я сама его ношу, — фырчу я.

— И куда это ты сегодня намылилась, кстати? Пока Зарецкого нет, на свидание собралась? — реплика сестры словно нажимает паузу.

Уши всех в кабинете буквально разворачиваются в нашу сторону, пальцы над клавиатурой замирают, Надежда Антоновна даже громкость радио убавляет.

Злобно зыркаю на Кристину.

Ну ведь не дура она, чтобы такое ляпать.

Иногда я просто не понимаю, что у неё происходит в голове. Иной раз кажется, будто она делает мне всё назло.

— Климов обещал поработать над моим образом. Попросил быть в этом платье, — нахожусь я и почти не вру.

Ну и раз уж пошла такая пьянка, откинувшись в кресле, делаю селфи и отправляю его Лёхе. Ответ, что удивительно, приходит мгновенно.

«Подъезжай в „Клематис“ после работы. Тебя будут ждать».

«И, Леонидова, только не нуди там».

Очешуеть. То есть, Лёха на полном серьёзе предлагал? Что-то мне ссыкотно сразу становится. А вдруг он из мести мне какую-нибудь гадость сделает?

С другой стороны, Лёшка репутацией дорожит.

Да и мы почти в расчёте по большому гамбургскому. Теперь на нашу долю остаются только словесные плевки.