— А ведь предупреждала. А ну марш по горшкам! И чтобы ни жучка в ближайшую пару дней. Увижу — запру дома. Ясно?!

Кивнув поникшей бледно-розовой ловушкой, Лапушка поплелась на поиски своих пластиковых корыт.

— Ну вот что с вами делать? — я всплеснула руками. — Жиря, ты даже с места сдвинуться не можешь. Листья бледные, сама как квашня вялая. Ну чего было жрать-то не в себя? Что их отнимет кто, жуков этих? Вон их скачет сколько! Сиди, да рот открывай, или листья оттопыривай, в твоём случае.

На кухню вернулась Лапушка, волоча за собой два горшка. Под моим пристальным взором эти голодающие прикопались в садовый искусственный грунт и притихли.

Поджав губы, я налила каждой порцию удобрений и оставила в покое.

И пусть только попробуют завтра хоть листок на улицу высунуть!

Вернувшись к каше, я поняла, что аппетит пропал.

Поковыряв ложкой в тарелке, ощутила такое одиночество.

Прав был этот соседский ""сахарок"". Плохо мне одной.

Раньше я как-то не замечала этого. А теперь...

Покосившись на планшет, активировала вызов Калебу, но сигнал обрывался. Видимо, муж находился вне зоны.

Это окончательно испортило настроение.

С открытой веранды потянуло сквозняком.

"Подойдя закрыть дверь, обнаружила, что вдалеке на нас надвигается что-то тёмное. Уснувшая детская память на мгновение оживилась и подсунула мне картинки из прошлой жизни.

Свинцовые тучи, раскаты грома, ослепляющая молния...

Мама, папа и я, забирающаяся к ним в постель.

Да, я боялась грозы...

Всегда.

Окончательно сникнув, тяжело вздохнула и вернулась за стол.

Калеб не отвечал.

Оставив увядшие пережравшие цветочки на кухне, отправилась спать.

Поставив планшет на кровать, установила автодозвон и зарылась в свои вещи.

Первый раскат грома заставил присесть.

Порыв ветра ударил в окно и по полу потянуло свежестью.

Дрожа то ли от страха, то ли от холода стянула бюстик и нагнулась за одеждой, лежащей на кровати.

— Ого! Как это я вовремя! — раздался уже практический родной голос.

— Калеб! — обрадовалась я, и тут же сообразив, на что он смотрит, с громким: ""Ой"" натянула маечку.

— Это ты зря! Мне ну вот совсем всё понравилось в твоём предыдущем образе.

— Калеб! — возмутилась я. — Мне иногда кажется, будто всё, что тебе во мне интересно, находится вот тут, — я обвела рукою грудь.

— Неправда, детка! Я был бы от тебя также без ума, будь ты обладательницей изящной ""единички"". И вообще, что плохого в том, что я залипаю на твои прелести. Должно же быть и в жизни каторжника что-то прекрасное... светлое... большое... мягкое...

— Да ну тебя! — этот наглый тип снова прикипел взглядом к груди.

— Ну, Дали, сердечко моё, не злись. Я обожаю тебя всю, от макушки волос до кончиков пальцев.

Новый раскат грома сотряс дом.