Наши гости вышли во двор под куполом. Калеб же подобрался ко мне вплотную и, присев на корточки рядом со стулом, взял мои ладони в свои.

— Ты хмуришься, — тихо произнёс он, заглядывая в глаза.

— Это оказалось немного сложнее. В семье должен быть один глава... Лидер... И кажется, это не я.

— Какая чушь, Дали, — перебил он меня. — В семье должен быть мир и понимание. Ответственность распределена поровну и проблемы касаться всех. А когда один лямку тянет, а второй на его горбу едет — это уже не нормальная семья, а паразитизм.

— Ты решаешь за нас, Калеб.

— Нет, детка, не путай.

Я взял на себя ответственность за тебя, пока ты больная. И это нормально. Так и должно быть. Я отобрал у тебя ""лямки"" и распределил их на всех. И на зелень, в том числе. И мне тревожно оставлять тебя даже на минуту. Ты болеешь, тебя шатает. Но я также понимаю, что ты женщина, и тебе нужно несколько больше, чем мне. Бочка для купания входит в этот список.

— Да, вымыться на веранде под куполом было бы здорово, — согласилась я.

— И насчёт Лапушки, Даллия... Я, конечно, не батан, но мне сложно относиться к зелёной и пухляшке, как к бестолковым кустам.

Я вижу их потенциал. Так что плохого в том, чтобы развивать его.

— Ну не так же! Этот её жест...

— Какая жизнь — такие и жесты, малыш. Ситуация требует жёсткости. Зелёная это понимает.

Я лишь поджала губы, признавая его правоту по всем пунктам.

На улице взревел вездеход.

Через пару минут я осталась в доме одна.

Пройдясь по коридору, остановилась посреди спальни.

Тишина. Без Калеба всё вдруг замерло.

Удар молотка..., и я улыбнулась. Нет, не всё...

Что-то огромное прижималась к моей спине. Горячее, твёрдое...

Калеб.

Он стискивал меня, словно я куда пропаду.

Солнце нестерпимо светило в глаза, но так не хотелось вставать.

— М-м-м. — раздалось хриплое над моим ухом, — надо просыпаться и лечить тебя, детка, с удвоенной силой. Твои супружеские долги растут.

Оперевшись на локоть, он потянулся за баночкой с мазью.

— Чего это? — не поняла я.

— Как это чего?! — его смоляная широкая бровь забавно приподнялась. — Я уже неделю как дома, а всё не добрался до твоих дынек. Г де справедливость, женщина? За что такие муки? Я рвался к ним не для того, чтобы просто облизываться!

— А я думала, что ты ко мне, — обиженно протянула, глядя, как он потирает шею.

— Ну да, — быстро пошёл он на попятную, — немного не так выразился. Я всей душой и сердцем к тебе, а вот ""дружок"" мой — к ним.

— Фу, таким быть! — я перевернулась на живот и обняла подушку. — Пошляк ты!

— Я озабочен своей женой, — навалившись сверху прошептал он мне на ушко, — имею полное право. Дай хотя бы потискать тебя, не будь такой жестокой.

Его рука опасно двинулась по моему бедру вверх, задирая подол длинной футболки.

— Сначала вылечи, помой, причеши...