Одной рукой держу, второй шустро нажимаю на кнопку, благодаря которой мы отскакиваем на сидении назад. Теперь между рулем и мной достаточно расстояние для всего.

Вообще для всего.

В какой-то момент это понимает и Вика, тянется ко мне и больно кусает за губу, пока я сдираю с нее рубашку и грубо рву змейку на штанах. Кожа горит огнем, окна закрыты, ведь у меня панорамная тонировка, видно только с лобового, кто за рулем, и мы припаркованы так, что нас «видят» высокие кусты и деревья.

Тут будет жарко. За окном плюс сорок, в машине вся сотка.

Вгрызаюсь в Вику в болезненном поцелуе, толкая ей в рот язык, лифчик сдираю, следом стягиваю штаны. По влажной коже они еле снимаются, это бесит. Я начинаю думать, а нет ли у меня ножниц. И, бл*ть, у меня есть нож.

Вострова отчаянно пытается помочь, абсолютно теряясь в моменте, пока я тянусь в боковой карман и достаю нож. Разрезав ткань по швам, я слышу вздох.

—Что ты…

—Новые куплю, — шиплю и разрезаю по швам бл*дские штаны."

"Ткань летит в разные стороны, теперь Вика голая и лишь тонкая ткань трусов, пропитанная соками (теми, которые никак не будут выделяться), остается в моей памяти единой картиной, от которой я уже готов кончить. Я стягиваю с себя футболку через голову и бросаю ненужный предмет гардероба на заднее сидение.

Меня оглушает сильнее от острых пиков ярко-розовых сосков, которые я теперь вижу, но губами не кусаюсь. В руках перекатываю, чувствуя особую пульсацию в члене. Будто бы мне снова пятнадцать, и я готов кончить даже от надувной куклы при одном только виде на женскую грудь.

Вика тянется к моим штанам и неумело пытается их расстегнуть. Помочь не могу, я весь занят фигурой, что так пикантно восседает на мне в чем мать родила. Остервенело вожу по влажному пятнышку на трусиках, слегка ныряя глубже, и Вика в ответ извивается в моих руках, выпячивая грудь вперед.

Рывок, и сосок у меня во рту, пока маленькие пальчики пытается оттянуть ткань боксеров.

Ей удается освободить член, и я больше не жду, оттянув ткань ее тонких трусиков в сторону, с силой насаживаю ее на себя. Слышится полукрик-полустон, мы сталкиваемся потными телами, и я грузно вонзаюсь в нее снова и снова. Поднимаю и резко опускаю, ощущая тугость и крышесносные эмоции, разрывающие восприятие по частям.

Находим губы в момент, когда я кладу изумительного вида ножки себе на колени в согнутом виде. В этой позиции все будет глубже и будет только так, как хочу. Целую так, как хотел давно. Как хотел в тот вечер, как хотел впоследствии на помолвке, как хотел сегодня днем, как хочу сейчас. Остро.

Грубо и до боли. Во рту разливается солоноватый привкус от прокушенной губы. Она меня кусала столько раз, что уже неудивительно.