Ну куда? Куда? Сейчас же отчет представлять…

Но я выпиваю, однако от этого мне не становится ни легче, ни проще.

—Помянули хоть так. Эх, —опускает голову и выдыхает. Я вижу, как по морщинистому лицу скатывается одинокая слеза.

Не просто Востров для него. Не просто посмертно герой.

С отчетом справляюсь быстро, он у меня написан левой ногой. Проверял вообще Фрост, сказал, что часть переписал, как посчитал нужным. Ему я благодарен, ведь эта гребанная бумажная работа совсем не для меня.

Мне б в окоп да грязь — другое дело, благородное. Офисным планктоном быть не рожден, как ни пытайся натянуть сову на глобус.

Справившись с отчетом, наконец-то перехожу к интересному…к Вике. Прошу знакомого раздобыть дело Вострова-младшего, дать досье на него и на сестру.

Мне нужны гребанные детали. Подробности того, что здесь происходит.

Ничего просто явно не будет.

Через пару часов у меня на руках дело Вострова и вся информация на Вику. Херовые дел у семьи и у него, в частности. Очень херовые.

На Вику бумажки читаю внимательно, но она практически безукоризненна. Ни одного штрафа, ничерта. Прилежная во всем. Фотку рассматриваю с особым маниакальным интересом, а потом обрезаю и засовываю под чехол телефона.

Стерва.

Но красивая! Однако я совсем ударился. У меня фото жены никогда не было. Ни физического, ни цифрового. Я к трубке всегда отношусь как к средству коммуникации и не более того.

Потратив на это приличное количество времени, не сразу догоняю, что пропустил тренировку. Мне в форме надо быть, особенно в том возрасте, в котором я есть.

Чертыхаюсь и сворачиваю бумажки в тот момент, когда звонит мой смарт. Оказывается, я сижу в свободном кабинете для допросов не час и даже не два.

Номер хоть и незнакомый, но трубку я беру. Всегда беру, ведь мало ли что.

—Алексей Алексеевич? — неуверенный голос в трубке звучит по-детски, хоть и очевидно, что это говорит мужик. Ладно. Пацан какой.

—Архангельский слушает, —бросаю коротко, сжимая переносицу двумя пальцами. Башка все еще раскалывается.

—У нас тут…тут…в общем…— мямлят на том конце провода, а я от этого только звереть начинаю. Приходится выдохнуть.

—С кем я говорю? — сохраняю официоз с большим трудом.

Пи*деть по телефону в принципе не люблю, а когда еще и конструктива нет, то вообще хочу трубку в окно выкинуть.

—Старший лейтенант Фолькин, патрульная полиция.

—Старлей, я слушаю тебя, у меня тут времени немного.

—У нас здесь девушка…

И молчит. Бл*ть, да что ж такое?

—Я очень рад, советую пользоваться резиной, старлей.

—Нет, вы не поняли…мы…Алексей Алексеевич, девушка говорит, что она…ммм…ваша…

И опять глохнет.

Зае*али эти рельсы, мне все-таки срывает крышак, и терпение лопается.