Во всяком случае, я не прохожу как свидетель по этому уголовному делу, а значит имею все права получить разрешение на общих основаниях как близкий родственник, — не знаю, откуда у меня все это сейчас берется.

Нет, я подкована по юридическим вопросам, с таким-то папой иначе быть не могло. Но в минуты нервных потрясений я всегда слегка растеряна и не могу связать двух слов.

Артемов резко поднимает голову и роняет маркер на стол. Вряд ли его настолько сильно удивила моя речь.

А вот фамилия да.

Я абсолютно уверена, что он знал моего отца.

—Вострова? — он откидывается в кресле, мониторя каждое мое движение, пока я вскидываю воинственный взгляд.

Конечно, он понимает, о ком речь. По лицу видно, а во взгляде на мгновение читается фантомная боль.

—Да, дочь того самого Вострова, который вроде как герой посмертно, — проговаривать это больно, но я с гордостью совершаю то, что приносит страдания.

Мой отец — лучший мужчина в мире, и да, мне стыдно, что у него случились друзья, способные бросить в самый сложный момент семью погибшего друга.

А были ли они друзьями?

—Я не обрабатываю заявки вручную, у меня секретарь есть, — он медленно встает и обходит стол. Теперь наше общение будет протекать неформально. Нутром чую, а чуйка у меня как у отца была.

Только она его все-таки не уберегла.

—Отлично, а к кому мне тогда обращаться?

—Виктория Игоревна, с делом вашего брата я ознакомлен, все разрешения выдавались в предусмотренный законом срок. О вашей ситуации я не был в курсе, и сегодня же подпишу все, что будет необходимо. Вы, конечно, имеете право видеть брата. Со всеми, кто причастен к этому, будет проведена беседа.

Не думаю, что он врет. И мне кажется, что новость его тоже не обрадовала, как и меня, собственно говоря.

—Хорошо, спасибо. Извините, что ворвалась.

—Нет постойте, Виктория. Вы меня не помните, да?

Я всматриваюсь в его лицо непонимающе. Да, не помню. Увы, я не могу помнить всех, с кем папа работал. А то, что он точно с ним работал, уверена на все сто.

—Извините, но нет, —меня начинает бить мелкая дрожь, ведь было уже так много разговоров о моем героическом отце, но по итогу, никто дальше разговоров не ушел. На первую годовщину даже не вспомнили. Вот такие бывают друзья.

—Мы с вашим папой вместе работали лет десять назад, вы тогда еще малюткой были, но часто у меня дома всей семьей бывали. В общем, да это неважно уже теперь, но все же. У вас адвокат хороший есть? — он складывает руки на груди и замолкает.

Молчу и я. Не помню я его в сознательном возрасте, хоть убейте, но не помню. Принимать подачки в таком ключе не стану, конечно, вот почему у меня вырывается что-то очень дерзкое:

—Мы справимся сами, как и справлялись все это время. Всего доброго, —хватаюсь за ручку и толкаю с силой дверь.