Наконец, спустя вечность, дверь открывается, и в кабинет заходит Адам. Останавливается около меня и, выдернув бутылку из рук, делает несколько глотков и вытирает губы тыльной стороной ладони.

- Как она?

- Потрепали чуток... - проговаривает лениво. - Немного анус порвали, но... подлатаем. Нормально.

Рывок, и мы оба в мясорубке оказываемся. Сминает в мясо. В моих глазах кровь, в моих легких кровь. Я стихия, несущая смерть.

Одним ударом сношу ебальник брата. В меня летят кровяные сгустки и брызги спиртного.

Вместе с хрустом собственного носа ловлю ответку. Захлебываюсь кровью, но заезжаю в грудак и валю его на пол.

С координацией в моменте проблемы, поэтому половина ударов мимо. От него же получаю сполна. Добивает ребром ладони по шее и, свалив, давит сверху.

Не вижу его - кровь глаза заливает.

Перестаю сопротивляться - сдохнуть мечтаю.

- Что такое, братик?.. - хрипит, капая на меня вязкой, окрашенной в алый слюной. - Ты ж сам хотел...

- Убью-у-у... сука... - реву зверем, смыкая пальцы на его шее.

Тот на меня сверху давит, скалится окровавленным ртом.

- Уймись!.. Ян! Тихо!.. - хрипит с натуги. - Не тронули... Цела она.

Блядь.

Слова его божественным светом на мое разодранное в клочья сознание проливается. Мгновенно осознаю их, понимаю, что не лжет.

Резко выдыхаю и прижимаю ладони к разбитому лицу.

- Но ты ее никогда не увидишь больше, ясно!

- Да...

- Хватит, брат, все... Поиграл в любовь и будет...

- Увез?

- Костя увез в город.

- Спрячь ее. - прошу сиплым голосом. - Адам, спрячь так, чтобы никто никогда не нашел.

- Я понял.

- И я тоже...

- Понял, брат.

Поднимается с меня и, растерев кровь по лицу, подает руку. Меня шатает, сильно тошнит. Мешком валюсь на диван.

- Пусть живет.

- Сделаю.

- И... Адам... - моргаю, пытаясь разглядеть его за плотной пеленой. - Никогда... ни при каких обстоятельствах не говори мне ее адреса.

- Не скажу.

- Не говори...

Закрываю глаза, и меня тут же утягивает в глубокий омут. Боль, физическая и моральная, отступает. Вижу ее волосы на ветру и мокрое от слез лицо.

Нормально все. Теперь не будет плакать.

Отключаюсь надолго. В полдень следующего дня только в себя прихожу, когда Иван морду мою обработать пытается.

Морщусь, потому что, сука, больно. Нос распух и не дышит, глаза не открываются, на коже корка засохшей крови.

- Нос поломан, Ян Викторович... на рентген бы...

- Нахуй.

- Давайте я вам капельницу поставлю.

Отворачиваюсь к спинке дивана и позволяю ему делать со мной, все, что посчитает нужным. Мужик не дурак, лишних вопросов не задает, действует профессионально и быстро.

- Адам здесь?

- Нет. Утром еще уехал.

Вместе с лекарством в меня по капле воспоминания о вчерашнем просачиваются.

Слова ее. Страх в глазах. Слезы за Никиту.