Матери, оставшейся в провинции, срочно нужны была операция. Всё внутри сжалось от страха, но я понимала, что если пройду это собеседование, то буду вкалывать двадцать четыре на семь, чтобы получить всё, что только могу получить от этой работы. По максимуму.

— Я должна буду воссоздать антураж допроса испанской инквизиции? — предположила.

Акулов довольно мотнул головой.

— Это не забава, — возразила я.

— Почему нет? — его непонимание раздражало.

— Люди умирали, вообще-то, но вам, наверное, невдомёк.

Акулов рассмеялся. Мужской смех создавал обратное впечатление о нём. Он мне понравился. Но, в целом, мужик раздражал. Я не смогу, не смогу работать под началом такого человека. Да и неужели я не найду себе другую работу, без странного ночного собеседования и без того огромного вознаграждения, что сулило его удачное прохождение?!

— Хочешь попробовать? — неожиданно спросил он, указав на некое приспособление, представляющее собой столб буквой «г» с подвязанной сверху верёвкой."

"— Это дыба. Принцип её работы — растягивание тела жертвы с одновременным разрыванием суставов. Причём непосредственно в момент ослабления растяжения жертва испытывала не менее лютую боль, чем в момент их натяжения. Мучители придумали снабжать дыбу специальными валиками, утыканными шипами, при протягивании по которым жертва раздиралась на кусочки. Часто для усиления эффекта к ногам жертвы подвешивали груз. На Руси для этого использовали бревно, которое засовывали между связанными ногами жертвы. Нужно отметить, что при использовании этого метода дополнительно к растягиванию происходил ещё и вывих плечевых суставов, а иногда и смерть от болевого шока. — ответила я, окончательно решив покинуть интервью, — а попробовать можете на тех, кто стоит за этой дверью. Прощайте!

Я решительно развернулась, стараясь не думать об упущенных возможностях, и последовала к выходу.

— Извращенец, — бормотала, оказавшись на улице, с облегчением и одновременно с досадой втянув сырой воздух носом.

Но не успела я сделать и несколько шагов, как передо мной оказался бледный, затырканный своим боссом его помощник Виталя. Он буквально вынырнул рядом со мной, заставив остановиться возле огромного чёрного тонированного автомобиля, больше похожего на танк.

— Это было смело, — отдышавшись, заговорщицки проговорил тот, но тут же перешёл на официальный тон, — вы приняты.

Последние слова меня оглушили.

— Что? — растерянно проговорила я.

— Вы приняты, — повторил он, заботливо посмотрев мне в лицо, видимо, должность обязывала.

— Нет, — упрямо ответила, — я не буду работать с грубияном и... маньяком.

Услышала сзади шорох и фразу, произнесённую любопытным, в меру обиженным и возмущённым тоном:

— Маньяком?!

За нами стоял Акулов.