От него ко мне и обратно. Я заискрилась от его прикосновений.

Миша целовал меня так отчаянно, больно терзая мои губы, тут же нежно покусывая, но через несколько секунд вновь кидаясь в атаку, бешено и по-хозяйски орудуя у меня во рту горячим языком.

Как будто в последний раз…

У меня внутри всё оборвалось от этой мысли и чтобы подавить приступ паники, я вжалась в него так сильно, что попытайся кто-нибудь сейчас оторвать меня от Акулова, у него бы не вышло. Мне казалось, что это поможет избавиться от плохого предчувствия. Его пылающие ладони бороздили по моему телу, сжимали меня, скользили по коже.

Раздалась трель моего телефона и мы ещё какое-то время не могли оторваться от друг друга. Но мне пришлось взять трубку, пока Акулов целовал мою шею. Звонили от лица мамы и сообщили об операции. Михаил Александрович отпустил меня к ней, и той же ночью я вылетела в свой город. Босс провожал меня в аэропорту. Со смертельно усталым выражением лица и взглядом, который никуда не хотел меня отпускать.

А я не могла отделаться от плохого предчувствия…

Глава 44

Два месяца спустя

От лица Кати

Миша не писал мне. Не звонил. Лишь на следующий день прилетело сухое, как добралась и проявлен сдержанный интерес к здоровью моей мамы. На это сообщение он не ответил, хотя оно и было им открыто.

Всё. И больше ни строчки за два месяца. Хотя банковская карта пополнялась с регулярной частотой.

Пару раз я звонила сама, но в ответ слышала только автоответчик с дежурным набором фраз. Мне никто не перезвонил.

И если днём я кружилась в заботах и делала всё для того, чтобы мама выздоровела как можно скорее, то по ночам меня крыло. Жёстко. Я вспоминала всё, что между нами произошло, и поняла, что если я продолжу об этом так интенсивно переживать, то скоро сойду с ума. Но и перестать совсем думать не могла, поэтому решила отложить свой внутренний суд над Акуловым до встречи с ним.

В столицу я приехала почти перед самым Новым годом. Мы не общались с моим боссом, но удивительным образом он всё знал обо мне. В аэропорту меня встретил водитель, который сразу же увёз меня в дом к Акулову.

Галя крепко обняла меня и усадила за стол.

— Давно же тебя не было, — домработница подкладывала вкусные кусочки, — отощала-то как, даже ухватить не за что, — причитала, — как мама?

— Операция помогла, самые трудные два месяца реабилитации прошли, дальше будет только лучше. Врачи постарались и то, что маме повезло попасть в специальную программу и её прооперировали бесплатно, и лучшие светила медицины, — я ела и всё время поглядывала на вход кухни.

— Не переживай, Акулова нет, ешь спокойно, — Галя смахнула со стола невидимые пылинки и опёрлась поясницей о столешницу кухни, пока я, голодная после дороги, хватала вкусные кусочки с тарелки.