Хм…

— Может, с бергамотом? — начинаю улыбаться я, чуть оттаивая.

— Нет такого слова! А бегемот — есть, — со снисхождением смотрит на меня Мила.

— С ро-ма-ш-кой… — читает следующий.

Хмурится.

— У меня брат есть — Ромашка. Сопливый. Фу.

Куксится.

— Давай лучше с бегемотом.

— Ну, давай, с бегемотом, — обречённо вздыхаю я опять.

— Не вздыхай! — закатывая глаза, дёргает раздражённо руками вниз.

Беру для нее пластиковую кружку с ручкой

— Сахар класть тебе?

— А как же? — упирает руки в бока.

Заливаю кипятком.

— Не трогай пока. Пусть остынет.

Кипяток густо парит…

Присаживаюсь на скамейку у стены, Мила ходит кругами у стола. Вытаскивает из пакета два маленьких бутерброда с сыром и салями.

— Залёт… — отрицательно качаю я ей головой.

— Не узнает никто! — таращит заговорщицки глаза, засовывая один себе полностью в рот.

Второй втыкает мне в губы. Рефлекторно, открываю рот, позволяя сотворить страшное преступление против офицерского состава.

Жуем. Запиваем чаем «с бегемотом». Мила тырит ещё по бутеру с паштетом и огурцом.

После первой партии стыринного, вторая никакого принципиального значения больше не имеет. И я не сопротивляюсь.

Берет со стола пакет сгущенки. Скручивает крышку, отпивает.

— Будешь?

Отрицательно качаю головой.

Закручивает, ставит обратно.

Быстро сваливаем с места преступления. Как раз перед явлением прапорщика Красько.

— Так, а я не понял… А кто тут приобщился? — обводит взглядом ангар, останавливаясь им на нас.

— Офицеры… — честно смотрит ему в глаза Мила. — Это для офицеров, дядь Вань. Лучше не трогать! «Залёт»! — палит нас с потрохами Мила, повторяя мои интонации.

Голос глушит шум самолёта.

— Бежим-бежим! — с азартом срывается с места.

И я подлетаю следом, чтобы ей не оторвало руку от такого разбега.

Стоя у ангара смотрим в небо. Самолёт отдаляется…

Ощущение словно я во сне взлетел и неожиданно падаю вниз. Низ живота сжимается. Нахрена ты ей разрешил, капитан, а?..

Самолёт делает петлю, вниз начинают сыпаться черные точки.

В десяти метрах от нас — Малышкин и ещё пара вояк.

Думаю, если бы мне сейчас делали кардиограмму, точно госпитализировали бы.

— Летят! — восторженно выдыхает Мила.

Капитан курит, нервно смотрит в вверх. Купола открываются. Он считает вслух.

— Двенадцать… Уф… Все открылись… Теперь главное, чтобы ноги не переломали.

— Да нормально все будет, Алексеич. Так, погоди… А Игорь не быстро идёт на крыле?

Мы все поворачиваемся, различаю в небе чуть более крупную «точку». Они делают спираль.

— Блять. Быстро. Стропы у них что ли там… Это что за маневры?!

— Да выровняет. Не в первый раз.

— Вес большой…

— Да какой у Поли вес, я тебя умоляю."

"— Ебнуться сейчас с особым пристрастием! — психует он.