Ирри зарыла пальцы в густющую шерсть на загривке, почесала…

— И как теперь быть? — волк пряданул ушами, и Ирри, убедившись, что он ее внимательно слушает, продолжила, — это же… Это же как-то надо решать, да?

Волк снова уркнул, и Ирри развила тему:"

"— Ведь это же не может быть просто так? Или может? Они… Ты понимаешь… Они говорили… Они такое говорили… Ох… Мне стыдно, представь… А еще… Они меня доставят к императору и уедут… Да?

Волк вздохнул.

— Вот и я думаю… — тоже вздохнула Ирри, — уедут… Им не место в городе… Зачем они вообще приехали? Ох, — грустно рассмеялась она, — какой ужас… Я ничего про них не знаю же… Вообще… Зато… Зато все позволила… Бедная моя мама… Хорошо, что она этого не видит… И папа… И…

Тут она не выдержала и почему-то заплакала, горько и жалобно, уткнувшись лицом в темную шерсть волка. Воронок, разом присмирев и вытянувшись у нее на коленях, только настороженно таращил глаза и прижимал пушистые уши.

Вдоволь наревевшись, Ирри выдохнула, вытерла нос и щеки и твердо сказала:

— Вот они вернутся, и спрошу . Обязательно. А то как-то неправильно получается…

Волк, явно с ней согласившись, прошелся шершавым языком по мокрым щекам.

Близнецы вернулись через несколько часов, и не одни.

Две лошадки, явно деревенских, неблагородных кровей, с мощными ногами и широченными копытами, привычными к пашне и перевозке тяжестей, мирно шлепали по неровной степи, нисколько не пугаясь внезапных ямочек, нор сусликов и прочих препятствий, способных заставить остановиться любого тонконогого жеребца с родословной.

— Вот, — Янг хлопнул по шее свою лошадь, — хорошо пойдут.

— А они… — Ирри скептически осматривала приобретение близнецов, — не падут через сто шагов? Что-то уж очень… Худые.

— Не падут! — с уверенностью заявил Раст, — они сильные. И по степи, как по тракту, пройдут. А нам того и надо! Нам на дорогу пока нельзя…

Янг, стреножив и без того никуда не стремящегося уйти коня, подошел к Ирри, подхватил ее на руки жадно впился в губы голодным поцелуем.

Ирри задохнулась сначала, а затем покорно обвила его шею руками, позволяя себя целовать так, как ему хотелось.

Позади раздалось неразборчивое ругательство, и через мгновение Ирри повернули и заставили отвечать на поцелуй второго близнеца, еще более голодный и горячий.

Она потерялась опять в ощущениях, испытывая только волнение, сладость невозможную, слыша, как сильно и тревожно бьется сердце… Сердца. Их сердца.