Янг напрягся, ответил брату резко, гортанно, затем оглянулся на Ирри…

И она поняла, что привал, наверно, откладывается…

И что тяжести пути только начались…

10

10

— Нет! Я не согласна! Вы с ума сошли, что ли?

Ирри яростно смотрела то на одного близнеца, то на второго, и ловила себя на мысли, что, если б не татуировки, то в этот раз различить братьев точно не смогла бы. Упрямые выражения физиономий делали их совершенно одинаковыми.

А еще одна физиономия, смотрящая чуть снизу, мохнатая и нахальная, тоже выражала редкостное единодушие с двумя первыми.

Трое против одной. Если бы еще и жеребцы свои морды повернули и помахали ими, соглашаясь с ее спутниками, то был бы полный комплект. Единодушие по половому признаку.

Ирри неожиданно почувствовала себя немного беспомощной перед ними всеми и, вроде, слова правильные говорила, и доводы приводила разумные, но против сплотившихся в едином желании защитить ее мужчин ничего не могла поделать!

— Я не пущу Воронка! Вам надо, вы и езжайте, отвлекайте! Понятно?

— Нет, Луна, — ответил Янг, и его физиономия теперь выражала бесконечное терпение, а все остальные окружающие Ирри мужчины и особи мужского пола — такую же бесконечную поддержку говорящего, — нельзя. Воронок уведет жеребцов, а мы пешочком. Ты не волнуйся, он вернется…"

"— Нет! — Ирри всхлипнула и страшно удивилась этой слабости, опустилась на колени перед волком, и тот понятливо склонил к ней лобастую здоровенную башку. Ирри обняла его, зарылась пальцами в густющий мех, прижалась. От волка пахло лесом, степью и немного — жареными отбивными, которые сегодня утром готовил им в дорогу Ворчун. Такой родной, такой теплый запах… — Они его убьют!

— Посмотрел бы я на того, кому удастся хотя бы оцарапать сумеречную тварь… — пробормотал Раст, — не волнуйся, Луна, он не дурак совсем…

— Он всего лишь волк! И один! А их… Вы сами говорили, что их…

— Много, Луна, очень много… — завершил ее фразу Раст.

— А все потому, что надо было решать вопрос сразу, — проворчал Янг, — тогда, глядишь, вообще никаких остановок бы не было… А мы упустили тварей, а теперь бегай от них по всем лесам…

Ирри ничего не ответила, остро чувствуя свою вину. Ведь это она не дала убить офицеров, заставила братьев отправить их в казармы до суда. Почему-то Ирри, выросшая при гарнизоне и видевшая много соратников отца, думала, что понятия офицерской чести, долга, верности присяге — это не пустые слова для военных. И даже внезапное подлое предательство некоторых отцовских офицеров, включая личного адьютанта, не смогло ее полностью в этом переубедить.