Надо же как-то их отсюда убирать…

— Да мы сами сейчас, Луна, — тут же раздался низкий голос одного из братьев, с косами у висков и распущенными волосами, — уберем…

— А вы, — обернулась к ним Ирри, — подумайте, как их довезти до лекаря."

"— Вот только тратить силы на таких тварей, — пробормотал Дождик, но подчинился, двинулся в сторону кухни. утаскивая за собой любопытничающую Марушку.

А Ирри присела перед самым молодым из офицеров, так и не пришедшим в себя. С огорчением убедилась, что до конца дней своих парнишке жевать своими зубами не придется, вздохнула. Молодой. Глупый. Даже жаль…

— Жалостливая ты, трактирщица, — проскрипел светловолосый, — может, и зачтется тебе…

— Рот закрыл, — тут же вступил в диалог один из степняков, как-то очень быстро оказавшийся рядом и ненавязчиво отстранивший Ирри от офицеров, — иди, Луна, мы сами тут…

— Не убивайте, — на всякий случай еще раз приказала Ирри и поднялась на ноги.

Отошла в сторону и без сил повалилась на лавку у ближайшего стола, наблюдая, как близнецы споро принялись приводить в чувство своих жертв.

В дверях кухни появилась Марушка с тазом воды, выглянул Ворчун, нахмурился, пропал опять в кухне.

В этот момент сол стороны улицы в дверь таверны словно таран ударил, раздалось низкое, жуткое рычание.

Дождик, тяжело топая, прошел на звук, открыл засов, и в помещение ворвался серый вихрь.

Ирри только и успела, что чуть прикрыться от любопытного мокрого носа и шершавого языка Воронка, спешившего выяснить, какой урон нанесен его подопечной.

На близнецов волк внимания даже не обратил, полностью сосредоточившись на Ирри, а Дождик, наблюдая за Воронком, прокомментировал:

— А вот нечего мотаться с утра по всяким сучкам… Проворонил хозяйку, серый нос…

Воронок на Дождика тоже не отреагировал, тщательно обнюхал Ирри и, не найдя никаких серьезных повреждений, улегся у ее ног здоровенной серо-вороной горой шерсти. Только ушами прядал, словно конь, показывая, что не спит, и вообще спать не планирует, а будет теперь бдить и блюсти вверенный ему объект.

Ирри погладила зверя по чутким ушам, поймала взгляд светловолосого. Он смотрел на нее, на Воронка, затем на близнецов, уже приведших в чувство самого младшего его соратника, да еще и как-то так хитро, что он не орал от боли, как должен бы, а скулил тихо и напуганно.