И этого времени хватило двум драконам, чтобы изменить не только ландшафт местности, но и то, как здесь протекали потоки Реки Мира.

Хаджар нагнулся и обнаружил на запястье министра браслет похожий на тот, который ему протягивал Чин’Аме. Те реки расплавленного металла и не только каменные, но и скалы из иных пород, были явно созданы разрушенными артефактами.

Артефактами невероятной силы.

И, кто знает, может министр не успел потратить все свое, нажитое за целые эпохи, богатство. Кому знать, что еще могло таиться в его пространственном артефакте.

Хотя, даже один лишь браслет уже и без того представлял собой невероятную ценность.

Хаджар ощущал, что внутри браслета пространство было если не в десять, то в восемь раз больше того, которыми располагали подобные изделия Дарнасских мастеров.

И, разумеется, первым порывом Хаджара, как и любого другого адепта, было снять браслет и забрать себе. Как, пожалуй, и всю пролитую драконом кровь. Все же она содержала в себе достаточное количество мистерий и энергии, чтобы стать вполне себе дорогостоящим ингредиентом, но…

Но в этом не было ни чести, ни достоинства.

Министр Джу был повержен не им, а Чин’Аме.

А тот собирался расстаться с собственной жизнью, лишь бы не порочить память противника.

Да даже будь это иначе, Хаджар никогда не был мародером. Павшие, кем бы они ни были, заслуживали уйти к праотцам так, как это было положено.

В конце концов, лишь праотцы, которым ведомо прошлое, настоящие и все варианты возможного будущего, имели право истинно судить. Все остальные - лишь осуждать.

Хаджар аккуратно, бережено снял браслет с запястья Министра.

Действия, противоречащие его мыслям."

"Но снял он его не для себя, а для Чин’Аме.

Если тому не нужен будет этот трофей, то он всегда сможет его вернуть на землю предков Джу и, тем самым, сделать дар павшему воину.

После этого Хаджар аккуратно сложил вокруг тела министра какие-то древесные обломки, найденные им в округе. Для этого пришлось изрядно поковылять, но путь чести никогда не был простым.

Скорее наоборот - самым сложным из всех путей.

- Пусть Белый Дракон примет тебя под свое крыло, - прошептал Хаджар, поджигая простенький погребальный костер. - И Высокое Небо успокоит твою душу.

После этого, не оглядываясь, он развернулся и вернулся обратно к Чин’Аме.

С тех пор, как он погрузил внутрь кристалл, прошло уже полчаса. И за это время дыхание дракона выровнялось, его сердце забилось ровнее, а энергетическая структура обзавелась не только одной, центральной нитью (которая теперь стала больше походить на нормальный канал), но и еще и отростками от неё.

Процесс восстановления начался…

Хаджар, размотав заживляющие бинты, едва слышно выругался.

Тело Чин’Аме пришло в полную норму… за исключением правой стороны лица.