Вон, посмотри: два патрона обронила и не подобрала, светильник опрокинула, ложка из котелка так и торчит. Даже самая свинючая из женщин не оставит в еде единственный столовый прибор.

— Тогда надо бежать по её следам! — взвилась Инга.

— Напиши ей на столе послание. Хрен его знает: а вдруг разминёмся, пока топаем к Форту. А я пока ещё порыскаю тут.

Из наиболее значимого, что мне удалось обнаружить, это своеобразный календарь, который Люда вела по примеру Робинзона Крузо. Только не зарубками на дереве, а угольными чёрточками на каменной стенке. Почти полгода она прожила здесь одна!

— Написала, что не застали её тут и ушли к Форту.

И напомнила про рацию в тайнике, — доложилась любовница. — Берём что-нибудь с собой?

— Не надо. Вдруг действительно разминёмся. Лучше оставь на столе четыре… Нет, оставь все нераспечатанные пачки патронов к своему автомату. А ещё — фонарик, зажигалку и спальный мешок.

— А если нам самим придётся на Большом заночевать?

— Ты стесняешься спать со мной в одном спальнике? — поднял я бровь.

«Ой-ой-ой! Он также хочет меня, как я стесняюсь!» — при виде выражения лица подружки вспомнился анекдот, слышанный в Феодосии.

Хотя…завтра «сладенькое» мне уже не светит.

— Ты пойми: если она в течение недели не выйдет на связь, то ей придётся тут торчать до конца мокрого сезона. Из-за водопада здесь и так высокая влажность, а под циновкой особо не согреешься, — объяснил я, продолжая щёлкать фотоаппаратом.

Поднимались мы к убежищу Крохи относительно шустро. А вот спускаться пришлось медленно, цепляясь руками за все камешки и деревца. Ну, такова уж специфика горных походов: подниматься всегда легче, чем спускаться.

Зато удалось в одном месте обнаружить чёткий след кроссовка Людмилы. С очень стёртым рисунком подошвы. Пожалуй, очень скоро, если мы не встретимся, ей придётся переходить на куски шкуры, обёрнутые вокруг стопы.

Когда добрались до той самой заброшенной тропки к Храму, пошло легче: спуск от подножий вулкана стал пологим, и можно было идти быстрым шагом. Не забывая рубануть по низко наклонившимся ветвям (а порой и стволам) молодых деревьев.

По моим прикидкам, до Форта оставалось километра три с половиной, когда впереди и чуть левее один за другим прогремели три одиночных выстрела.

Сорвав с плеча автомат, я дал в воздух три коротких очереди. И сразу же поменял магазин.

А вот после этого мачете пришлось пользоваться значительно реже. Просто так в джунглях из автоматов не палят. Не дай бог, блин, опять эти дикари из бронзового века!

Кроха сидела, прижавшись спиной к дереву и сжимая в руках «Ксюху». Негустая трава вокруг смята. А метрах в трёх от девушки лежит какая-то пятнистая меховая куча.

— Люда, не стреляй! Свои.