Остаётся золото, имеющееся тут в мизерных количествах, и небольшие порции необработанных драгоценных камней. Всё! И, опять же, ездить за ними нам придётся самим, поскольку тутошних купцов не пропустят кочевники.

Стены, кстати, во всех поселениях возведены именно для защиты от них, поскольку время от времени они сюда наведываются. Но, к счастью для народа земледельцев, брать укрепления они пока не научились, и удачными эти набеги бывают лишь в случае неожиданного появления у сельских ворот очередной орды. И скоро придёт пора, когда можно будет ожидать набега: кочевники ведь тоже не дураки, стараются подгадать такое время, чтобы урожай, в основном, уже был собран. Не горбатиться же им на полях, собирая овощи и зерно, если это прекрасно могут сделать крестьяне! В случае удачи, можно сказать, получается «три в одном»: селяне и урожай для грабителей собрали, и скарбом «поделились», и сами товаром на рабском рынке стали.

Самое прикольное, что ни одни, ни другие эти набеги не считают войной. Как я понял, это у них что-то типа состязания, поскольку земледельческая молодёжь тоже пошаливает, налетая на близлежащие кочевья ради того, чтобы угнать немного скота или умыкнуть женщин. Не уберегли добро те или другие, значит, судьба такая, и зла держать за проигрыш не полагается. Ведь ни те, ни другие не ставят своей целью поголовное уничтожение или подчинение «чужих». А придёт «зима», спокойно будут торговать, выменивая плоды своего труда на то, что предложит вторая сторона. Вот такая, пусть и довольно жестокая, «игра».

Золото и серебро. Их жители города знают. Время от времени монеты и украшения из этих металлов им попадаются в качестве добычи у кочевников. А ещё иногда их привозят редкие купцы с Приморских гор, куда тоже ушли бывшие обитатели вулканического плато. Но это — продукция государств, расположенных на соседнем континенте, о котором мы знает от ласов и ракуим: пролив между материками не очень широкий, и туда, в те горы, наведываются мореплаватели из-за него. Хотя денежные отношения у них имеются. Платёжными средствами служат довольно корявые медные прутки диаметром около сантиметра или обрубки этих прутков. Этакий примитивный аналог древнерусской «гривны» и отрубаемых от неё «рублей». Ясное дело, такие «деньги» нам тоже совершенно неинтересны.

Железо известно. В небольших количествах, едва хватающих на первоочерёдные нужды (оружие для «городской самообороны», рабочий инструмент для самых богатых хозяев и тому подобное) его тоже привозят с запада. Так что наши подарки в виде лопат, топоров и дерьмовых кухонных ножей оказались просто королевским подношением.