— Женщины не могут ничего наследовать, — возразила девушка.

— Женщины — да, но есть вариант. Просто, поверь — если со мной что-то случится, тебя не вернут отцу. Вытри слёзки!

— Самый простой способ — ребёнок."

"— Ещё рано. Ты нужна мне здоровая, поэтому спешить с беременностью мы не будем. Верь мне.

И она верила, ведь Лиазар ни разу её не обманул.

Беременность оказалась неожиданностью — всего один раз забыла после ванны надеть амулет! Но ребёнка она ждала с радостью. Сын от любимого!

Теперь она всегда знала, когда супруг задержится и на какое время, а Елиазар стал еще внимательнее.

И, то ли из-за беременности она стала чувствительнее, то ли, просто соскучилась по братьям и сестрёнке, но ей до невозможности захотелось с ними увидеться. Сколько раз за прошедшее время она ругала себя, проклинала тот день и свои капризы! Если бы она не просила отвезти её домой, если бы не настояла на безлошадной карете! Почему она так поступила, ведь ей было совершенно неважно, какое впечатление она произведёт на соседей? Будто, под наваждением…

И случилось страшное — Лиазар, её добрый и внимательный Лиазар, погиб.

Умер и его отец, а сама она потеряла малыша.

Гвинет себя не помнила от горя. Дни, когда шло расследование, когда хоронили мужа, оглашали завещание, новый брачный обряд, консуммация второго брака — всё прошло мимо, скрытое пеленой. Женщина ходила, ела, спала, что-то делала, но её душа заледенела. Михаэль, так непохожий на её дорогого мужа, бесконечно раздражал. Нет, она не могла на него пожаловаться, мужчина был вежлив, осторожен, но его ласки ничего не задевали в её душе и не находили отклика в её теле, тепла или привязанности не возникало.

И женщина продолжала носить амулет, препятствующий зачатию.

А потом пропал и Михаэль…

Она ведь не сразу спохватилась — второй муж не часто к ней заглядывал, а сама Гвинет лишний раз видеться с ним не рвалась.

Да и дворецкий с экономкой сразу вычеркнули из перечня своих обязанностей необходимость докладывать графине, когда её супруг пожалует домой.

Михаэль и сам был совершенно не рад их браку, но зло на жене не срывал. Единственно — не захотел занять покои, где жил брат, поселился в самых дальних на хозяйском этаже и менее удобных. Зато он мог приходить и уходить, не пересекаясь с женой.

Иногда, они не виделись по нескольку дней, и обоих это вполне устраивало.

Отпустив камеристку, Гвинет принялась раздеваться.

У неё будет всего одна попытка или ей можно уже сейчас настраиваться на возвращение к отцу. Нет, если у неё не получится соблазнить Энгеля, лучше в петлю, чем опять попасть в руки родителя.

Девушка прошла по комнате в одной тонкой сорочке, остановилась перед зеркалом и оценивающе оглядела свою фигуру.

Несмотря ни на что, она ничего.