Если Единый наградит нас ребенком, мы воспитаем его в любви, он обязательно будет дружен с братом, и никакого соперничества или непонимания не возникнет. Об этом я не переживаю."

"— Что ж, я счастлив, что у тебя нет ко мне претензий, потерять твое расположение мне не хотелось бы. Всё-таки, ты — мой единственный родственник, не считая будущих детей, — Энгель широко улыбнулся.

Михаэль мгновение помедлил, потом обнял брата.

— Гвинет, наверное, очень переживает? Иди, успокой её. Если она не хочет меня видеть, мы с тобой будем встречаться на нейтральной территории или у меня в замке.

— Посмотрим, — барон хлопнул Михаэля по плечу и, в свою очередь, стиснул его в объятиях. — Думаю, со временем всё образуется. Когда Гвинет увидит тебя с женой, она окончательно успокоится.

— Я не обижал ее, — нахмурился Михаэль. — Не понимаю, почему она меня так боится?

— Знаю, что не обижал, но она была так потрясена смертью Елиазара и потерей ребенка, что восприняла тебя, как захватчика. Терпела, не больше.

— Понимаю. Что же, не буду задерживать. Беременной женщине нужен покой и уверенность в завтрашнем дне. Когда думаешь забрать её домой?

— Если ты отпускаешь, прямо сейчас. Только, с нами отправятся оба целителя, сам понимаешь — тройня!

— Не возражаю, пусть Цилен едет с вами. У меня тут беременных пока нет, Гвинет он нужнее. А второй, Визар, как я понял, приставлен Его Величеством?

— Да, случай неординарный. Император приказал непременно сохранить всех детей.

Через оборот Михаэлю доложили, что барон Делаверт с баронессой отбыли в своё поместье. Визар отправился вместе с ними, а Цилен решил задержаться, пока Его Сиятельство полностью не восстановится.

День тянулся и тянулся.

Самая большая пытка — ждать.

Ждать, отмечая каждое прошедшее мгновение, умирая от страха и нетерпения, перебирая в голове варианты и измеряя резерв каждые пол оборота.

Ждать, представляя, как она его встретит… Нет, лучше не думать об этом! Как ей объяснить, какими словами передать боль и жар, которые сжигают его с того самого мгновения, когда он выталкивал, выплевывал несправедливые слова? Ранил, убивая этим и себя? Втыкал нож в ее сердце, но сам при этом истекал кровью? Поверит ли? Захочет ли выслушать? Позволит взять себя за руку и пойти с ним рядом? Или прогонит, отвернется, захлопнет дверь?

Как она там, в своем домике? Мариэта гордая, она никому не покажет, как ей больно, как несправедливо он её обидел. Его храбрая, стойкая и решительная девочка…

Что случилось — уже произошло, к сожалению, он не может этого изменить. Остаётся жить ожиданием. В душе переплетаются отчаянье и надежда, радость от скорой встречи и опасение, что она не состоится.