— Поверят ли?

— Почему, нет? Я в годах, меня не страшно отпускать — уже никто не позарится. Вот, выдал сын портал и наказал привезти жену домой.

— Альмира, целительница определила беременность, все думают, что я из-за неё в обморок упала.

— Ещё лучше — сын отправил пасти неразумную молодую жену. Первая беременность, женщина малость не в себе.

Мариэта тихо рассмеялась.

— Это твой дом, да? — огляделась старушка. — Чего сидеть без дела? Пока Око не зашло, покажи мне, как у тебя тут устроено.

Не спеша, они обошли двор, посетили огород, Мари показала приготовленные корзины с растениями, бережно обернутыми в холстину.

— Единый, у тебя вирисса есть! — всплеснула руками зельеварка. — И огнецвет!

— Мариэта, с кем это ты? — из-за забора торчала голова Крияды.

Быстро работает наблюдение — четверти оборота не прошло, как соседи уже в курсе.

— Свекровь я Марите, — важно ответила Альмира. — Сын отправил присмотреть за супругой. Теплого вам вечера, уважаемая!

Когда, обойдя участок, женщины вернулись к дому, там уже поджидали все соседи."

"Альмире пришлось ещё раз рассказать придуманную версию об очень занятом сыне и его поручении.

Соседи поохали, пообещали утром выйти попрощаться, да разошлись.

Кагым прибыл еще через оборот. Дневное Око уже село, а Ночное еще не взошло, улицы Адижона залила чернильная темнота, кое-где перебиваемая огоньками окон.

— Что же, уважаемая, сын вас не бережёт, в таком возрасте путешествовать заставляет, посылает одну? — после приветствий и представлений заговорил кагым. — Я бы хотел с ним переговорить. Дело есть, думаю, его оно увлечет.

— В каком это, «таком» возрасте? — подбоченилась зельеварка. — Я на погост пока не собираюсь, еще много пользы могу принести. Сын портал выдал, не повозку, да я по дому больше из комнаты в комнату шагов делаю, чем порталом перейти. И занят он, не лодыря вырастила, как пчела, с рассвета до заката не присядет. А я еще крепка, да здорова, почему не сходить за невесткой? Тем более, когда к ней по ночам кагымы на огонек заглядывают, — Альмира грозно повела глазами, Мари еле сдержалась, чтобы не прыснуть.

— Что вы, ари! Я — женатый человек, к ари Мариэте со всем уважением! — оскорбился кагым. — Хорошая она женщина, лечила половину города, многие ей не только здоровьем, но и жизнью обязаны! А мне по должности положено наблюдать, чтоб порядок был, чтобы никто не был обижен или обделён.

— Ладно, — пошла на мировую старушка. — Я так, для словца брякнула, вижу, что человек вы положительный и почтенный. Спасибо, что не оставили невестку в беде, позаботились. Вот, — Альмира выставила на стол мешочек, — раздайте завтра соседям, кто помогал, да себе возьмите.

— Мы не за деньги!

— А это не плата! Это благодарность. Не примете — обидите.