Произнесла и замерла, чувствуя как её сердце с еще свежей раной снова начало кровить.

— Ну, и чего ты расстроилась?

— Но, как же? Он сказал, что я сама к нему липла, — пролепетала Мариэта, — что иначе он на меня и не глянул бы, а так — почему не попользоваться, если само в руки идёт? Заплатил мне за услуги, понимаете? Для него то, что было между нами — интрижка.

— А записка у тебя сохранилась?

— Да, — Мари полезла за пазуху и вытащила измятую бумагу.

Альмира развернула письмо и прочитала.

— Всё ещё расстраиваешься?

— Наверное, я выгляжу глупо, да? — выговорившись, проплакавшись, женщина почувствовала, что ей стало легче.

— Нет, почему? Любая женщина оскорбилась бы на такое. На это и был расчет.

— У кого?

— У Михаэля твоего.

— ??!

— Ох, молодежь! Скажи, если бы граф тебя обнимал, не в силах расстаться, сокрушался, как любит, но долг его не отпускает — ты уехала бы из Империи? Смогла бы оставить его, если бы он признался, что любит, но не будет с тобой?

— Н-не знаю…

— А ты представь — Его Сиятельство не служанку прислал, а сам пришел. Обнял бы тебя, расцеловал, может, не только расцеловал. Шептал бы, какая ты красивая, как он не хочет тебя отпускать, сетовал, что не может оставить жену, ведь там — дети.

Но и тебя лишиться не может.

Мариэта представила.

— Я была бы огорчена, но и счастлива тоже, — ответила она. — Знала изначально, что у меня нет будущего с графом, была готова к расставанию. Мог же он попрощаться по-человечески? Я бы не вешалась на него, за ноги не цеплялась. Уехала бы, пусть с разбитым сердцем, но не униженная.

— И всю оставшуюся жизнь жила от новости до новости из замка Гроув, лелея надежду? Пойми, Мариэта, граф — мужчина, а они думают иначе, чем женщины, более примитивно и прямолинейно.

Ты дорога ему, уж поверь мне, но долг перед графиней и детьми перевесил. Он решил отказаться от чувства, отпустить желанную женщину и дать ей возможность найти свою судьбу с другим мужчиной. Что вернее всего заставит любящую женщину покинуть город, где живет ее любовь? Знание, что ею просто воспользовались, обида, оскорбление. Его Сиятельство хотел, чтобы ты выбросила его из головы, разлюбила, возненавидела, и спустя некоторое время смогла создать семью с другим. Сам же он, я уверена, больше к жене и пальцем не прикоснется.

— Пальцы там не особенно и нужны, — машинально отреагировала Мариэта. — Троих графине он не пальцем делал."

"— Мари! — тихо рассмеялась старушка, радуясь про себя, что та уже находит в себе силы для такого ответа. — Граф поступил, как все мужчины — сам решил, сам выполнил. Он считает, что его слова — тебе во благо, вот и всё. Целителю, иногда, приходится намеренно делать больно, чтобы вылечить человека. Вот и граф — лечил тебя от привязанности и любви.

— Может быть.