Вам орден надо дать за такие мирские похождения.

– Не надо мне орден, – облегчённо выдохнул отец Кирилл. – Не моё это, сын мой. Ты лучше себе этот орден возьми и с ребятами вон поделись. Молодцы они у тебя.

– Откуда вы, кстати, взялись, отец Кирилл?

– Так это… – священник немного растерялся. – Анастасия с автоматом убежала. Не уследил, каюсь. А я что, рыжий. Там ещё один остался, подобрал я его. В этой части монастыря ходы запутанные, но я знаю их. В былые времена частенько на кухню с заднего крыльца проникал. Любил поесть, чего уж там греха таить.

Навалилось оцепенение. Бойцы долго отходили как после глубокой анестезии в операционной. Из подвала показались гражданские. Пал Палыч передвигался самостоятельно. Екатерина поддерживала Анну Михайловну. Женщина упала на пол, рядом с останками сына, разрыдалась. Тело Фрола не пощадили осколки гранат, выглядело оно ужасно. Гулыгин пробормотал, что замёрз, надо растопить печку и ушёл в келью возиться с камином. Несколько минут без движения и вот начался озноб."

"Люди сновали по монастырю как лунатики. Настя шмыгала носом, потом заплакала и повисла у Шубина на шее. Глеб не возражал и это было очень странно. Тело Гончара вынесли из подвала, укрыли брезентом. Мёртвых диверсантов трогать не стали, с ними до вечера провозишься. Потом курили у камина, мрачно смотрели на огонь. Шевелится не хотелось, настал предел физических и душевных сил, но надо было собираться в дорогу.

– Ну всё, покурили, – Шубин вздохнул и поднялся с места. – Взвод, выходи строиться!

В комнату заглянул отец Кирилл. Он был немного растерян, поведал что вышел на галерею подышать свежим воздухом, а там внизу такое…

Разведчики было зароптали: «Оставят их сегодня в покое или нет».

Отец Кирилл смутился, сказал что с юга идут танки, кажется советские. Он не настолько разбирается в военной техники, но вполне способен отличить звёзды от крестов. Разведчики рассмеялись, побрели наружу.

На улице было мягко говоря не жарко. Осадки прекратились, похолодало, тучи превратились в облака, в любой момент могло выглянуть солнце. Калитка была открыта. Глеб дошёл до косогора, осмотрелся. Справа, метрах в трехстах, замёрзшую речку форсировала танковая колонна. Возможно там проходила дорога, но в текущих условиях она являлась только направлением.

Танки Т-34 медленно переползали низину, давили тальник, чахлые деревца. Их было не меньше десятка. Одна из машин сменила направление и, рыча, краем косогора направилась к монастырю. Бойцы равнодушно смотрели как приближается бронированная машина. Танк чадил, извергал рёв и лязгал гусеницами, остановился в нескольких метрах от монастырской стены.

«Эх, эту бы пушку, да полчаса назад», – подумал Глеб.

Распахнулся люк, показалось улыбающаяся физиономия в гермошлеме.