Ирбис осознал, что ледяной душ ни хрена не помог. Вернее, под вспыхнувшим в удивлении взглядом Светы, волшебные свойства душа испарились быстрее, чем вода с тела Демида.

Нацепив на лицо самое пофигистические выражение, парень протопал к шкафу с одеждой. Что ж, если Светка и дальше планирует смотреть, то пусть смотрит. Ему скрывать и стесняться нечего!

* * *"

"Света не знала, что с ней происходит. Действительно не знала. Она не могла ни пошевелиться, ни отвернуться, ни даже закрыть глаза. Было стойкое ощущение, будто ее загипнотизировали.

Возможно, такими были последствия утихшей вспышки ярости. Силы разом закончились. Получалось лишь стоять неподвижно и дышать.

Демид вышел из ванной…

Тонкий внутренний голосок вопил Светке отвернуться. Человек находится у себя дома, имеет полное право делать все, что заблагорассудится. Даже голышом ходить после душа!

Но отвернуться не получалось. Глаза помимо воли прилипли к широким загорелым плечам и рельефной спине.

Радовало лишь то, что Демид, одеваясь, встал к ней спиной. Но и этого было достаточно. Света видела, как перекатываются крепкие мышцы от каждого движения, когда парень тянется к одной из полок. Подметила, как немного отличается цвет кожи там, где прежде было полотенце. И свет, льющийся из окон, окутывал мужскую фигуру, выгодно подчеркивая каждый изгиб совершенства.

Света тайком рассматривала Ирбиса. Она и прежде знала, что он хорош. Шикарен! А сейчас понимала совсем другое. Никуда ее идиотское, никому ненужное увлечением другом детства не делось. Ее тянет к нему с неменьшей силой. Пожалуй, даже с большей. Определенно, сейчас Света смотрела на Демида совсем не как на друга. А как на мужчину. Красивого, сильного, мощного.

Ирбис всегда выделялся на фоне других парней. Серьезный, хмурый, вдумчивый. Свете казалось, что Демид гораздо старше, опытнее. Он всегда привлекал ее, притягивал ее внимание к себе, чем бы ни занимался, что бы ни говорил.

А сейчас… Свете стало страшно. Ведь теперь помимо симпатии и романтической влюбленности к парню в Свете проснулось и желание, опалило низ живота огнем, скрутило дикой потребностью, неизведанной прежде.

Тахирова задохнулась от мысли, что голый Ирбис пробудил в ней низменные чувства. Свете ведь этого совсем не нужно. Она уладит все дела с Машкой и вернется в свою глухомань. Продолжит помогать деду с бабушкой и рисовать лошадей да коров.

Возможно, ее один из ее холстов кто-нибудь даже купит. А если не купит – не беда. Свете вполне хватало того, что сельские дети приходили к ней на уроки рисования. И для всех она была просто Светой, а не Светлозарой Тахировой. Светлозара! Пф! Ну кто маленьким девочкам дает такие имена?!

Тахирова тряхнула головой.