Яна вскрикивает, пятится, прижав ладони к лицу, но не пытается остановить своего безумного отца.

Марк хищно вскидывает в мою сторону руку, хватает за шею, и я оказываюсь прижата к стене мягким уверенным рывком.

— В одно из своих статей ты, моя дорогая, — приближает ко мне лицо, — вещала, что ни в коем случае не стоит кричать на мужа. Что такое, Оль? Я же внимательно читал все твои тупые, — выдыхает мне в лицо, — опусы.

Меня охватывает холодный ужас перед силой Марка. Он реально способен задушить меня одной рукой без особых усилий.

Передо мной не Марк, а разъяренный зверь, который сожрет надоедливую мышь. Слишком громко пищит.

— Ты, как умная женщина, — сдавливает мою шею в горячих стальных пальцах сильнее, — ведешь себя тихо. Не дергайся, дорогая. Это всего лишь развод.

— Не надо… — хрипло и сдавленно прошу я. — Отпусти…

— Терпеть твои истерики никто не будет, — щурится, и в глазах моего мужа Марка вспыхивает недобрый огонь, — они меня утомили за эти тридцать лет. Теперь будет все иначе.

В глазах темнеет. Руки слабеют, а ноги подкашиваются."

"— Папа ведь прав, — тихо говорит в стороне наша старшая дочь Яна, — никому из нас этот скандал не нужен.

Разжимает пальцы, и я оседаю с кашлем на пол к его ногам.

— Да, скандала не будет, — Марк приглаживает волосы и наклоняется ко мне, — потому что вы, девочки, если и будете о нем говорить, то аккуратно и с милыми улыбочками, — поднимает мое лицо за подбородок и вновь с угрозой вглядывается в глаза. — Кстати, ты все же поделись, кто тебе видео прислал? Какая подружка?

Глаза не просто холодные, они — ледяные, и я понимаю, что Марк накажет Ксюшу, когда узнает, что это она прислала видео.

Ей жопа.

Марк, мягко скажем, очень недоволен.

— Я очень не люблю, когда лезут в мою семью, — стискивает мой подбородок до боли. — И это твоя вина, а я тебе потакал. Зря. Но все меняется, дорогая. Я постиг свою мужскую мудрость.

Глава 5. Попроси меня

— Что еще за мужская мудрость? — хрипло говорю я, и от каждого слога побаливают хрящи глотки.

Прижимаю ладонь к шее.

— Нельзя женщине многое позволять, — голос марка вибрирует гневом, — а то она начинает путать берега.

Я смотрю на мужа, как на чужого мужика, который теперь опасен для моей жизни. Еще утром мы завтракали в тишине и спокойствии, а сейчас он готов меня задушить.

— А ты берега не попутал? — шепчу я.

— Нет. Я просто устал от тебя, — прищуривается. — Особенно это я понял сегодня, когда не успел войти, а ты орать начала. С потекшей тушью, растрепанная… Я женился на другой. Не на этой, — он окидывает меня презрительным взглядом, — истеричной, высокомерной дряни, — вновь всматривается в глаза, — я вдруг понял, что мне противно от тебя.

Я не в силах моргнуть.

— Сегодня я это и понял, — он скалится в улыбке. — Мне противно.